Онлайн книга «Варвар»
|
— Знаешь, – прошептала красавица, – Саргана вчера с утра говорила со мной о короне. И третьего дня… и раньше… Мыслю, ей этот венец куда нужнее, чем нам. Почему так, милый? — Потому что ей нужно то же, что и нам, – князь растянул губы в невидимую в темноте улыбку. – Пересилить смерть. — И только-то? Тогда зачем самой ехать? — Ну-у, не знаю. Может, еще какие-то есть у нее дела. Я даже догадываюсь – какие? — И какие же? — Те же, что держат здесь, в Альба-Регие, палача Ашира. Сокровища великого Аттилы! О, это такой куш, ради которого стоит и постараться. Хильда фыркнула: — Лишь бы в какой-то момент эта воинственная гуннка не стала воспринимать нас с тобой как помеху на ее пути. Ты, я смотрю, слишком уж ей доверился. — Может быть, может быть, – задумчиво протянул молодой человек. – Но ведь у меня есть ты, о, любимейшая супруга моя. А ты – женщина не только красивая, но и умная, не из этих, не из «томленых курочек», которые «этого достойны». — Какие корочки? Чего достойны? — Да так, дряни всякой… Не бери в голову! Ты чего дрожишь-то, знобит? – князь озабоченно накрыл женушкин лоб ладонью. – Нет, голова не горячая. — Просто озябла. Холодно же! — Да уж, не май месяц… Ты вот что, ты разденься-ка, милая, тунику с себя с ними, мы друг к другу телами прижмемся – так гораздо теплее будет… Ну-ну, ну, давай, давай… я вот тебе помогу… Накрыв губы супруги жаркими своими губами, Рад принялся стаскивать с нее туники – и верхнюю, и нижнюю, гладить горячую кожу, такую шелковистую, нежную. Ах, какие бедра, какая спинка… изогнутая, а тут что… пупок… — Ай! Руки у тебя холодные! — Сейчас погреемся… — Так вот как ты собрался греться! — А тебе не по нраву? — По нраву… по нраву, милый… ах… Юные тела слились в единое целое, и супруги, лаская друг друга, унеслись мыслями далеко-далеко, да и не было больше никаких мыслей, и ничего вокруг не существовало, и никого, кроме влажных губ, кроме упругой женской груди, едва не царапавшей кожу твердыми, налитыми любовным соком, сосками… поласкать их, поцеловать, накрыть губами… а потом, потом обнять, прижать к себе любимую, обхватить горячие бедра… и унестись, унестись, унестись в волшебную страну вечного блаженства и неги. Да есть ли что-то еще лучше? Да никакие богатства не сравнятся! Никакая дурацкая власть! И вот – стихли стоны. И – тишина. Лишь слышно как бьются сердца, колотятся. И – шепот: — Ты, милая, все же присмотри за Сарганой, ладно? — Давно уже присматриваю. Хм, вот как? Давно… Интересно, о бане знает ли милая? — Саргана может желать тебя. Ага, наверное, все-таки… — А может – и не желать. Нет, скорее – не знает. — А, впрочем, какая разница? А вот это, поистине, золотые слова! — Любит она… или любила… только одного человека. — Херцога Варимберта! — Гляди-ка – и ты догадался. — Что ж я, совсем уж тупой? — Ладно, не обижайся… Дай, поцелую тебя… Вот та-ак… так… та-ак… ой, не щекотись только, ладно? Близнецы проникли в город под видом простых парней, воинов, ищущих себе нового вождя взамен погибшего старого. Великое множество подобных типов слонялись в эти смутные времена по всем дорогам и весям на бывших окраинах некогда великой империи, ныне прозябавшей и теряющей куски за кусками. Варвары – германцы и те же гунны – рвали Римскую державу, подобно волкам, напавшим на больного оленя. Готы, гепиды, герулы, лангобарды, франки, бургунды, вандалы… те же гунны. А противостояли им в римских рядах великие полководцы – те же самые готы, гепиды, герулы и прочие. Только эти сражались за Рим, а те… да нет, не против. Крушители империи вовсе не считали, что разрушают ее, наоборот – искренне полагали себя спасителями. |