Книга Варвар, страница 297 – Андрей Посняков

Что же, выходит, сейчас их на смерть вел? Хм… Ну, может, и не на смерть, но в какие-то непонятки, несомненно.

И хорошо бы хитрого галла и того, кто оставляет ему красные метки, вывести на чистую воду до того, как все начнется. Начнется… что? А черт его знает, непонятки полные. Здесь у каждого – у того же Амбрионикса, Гельвеция, везеготов – свой интерес. И всяк сам на себя одеяло тянет.

На привале, устроенном у неширокого ручейка, журчавшего у самых корней кряжистого, с широкою кроною, вяза, Миусс, улучив момент, отозвал в сторону князя.

— Хочу сказать тебе кое-что, да.

— Говори, – Радомир быстро осмотрелся по сторонам.

— Нет никого вокруг, – улыбнулся глазами гунн. – Слева я следы видел, да. Свежие. Кто-то с нами идет рядом, князь. Один человек. Женщина… мальчик. Засаду сделать можно. Поймать. Я смотрел – есть место удобное.

— Делай! – хевдинг решительно махнул рукой. – Дам тебе людей. Скорьку и…

— Нет, вождь, не надо, – не менее решительно отказался Миусс. – Один человек – нет шума, два – есть чуть-чуть, а три… трех уже и глухой услышит, да. Один управлюсь, не спугну. Женщина, ребенок – зачем воины, да?

— Ладно, – кивнул князь. – Делай, как знаешь. А если что – знак кличем подашь. Все на выручку кинемся. И это… как поймаешь кого, не надо, чтоб все знали. Свяжи, под кусточком спрячь, меня позови. Сперва поговорим с незнакомцем втихую.

— Как велишь. Прокукую кукушкой и резко так оборвусь. Ку!

Гунн поклонился и исчез за деревьями.

Теперь уже и сам Радомир смотрел по сторонам… ну, не то чтобы куда как внимательней, нежели раньше, просто знал, что взглядом искать. Красноту. Красное. Красные, точнее – выкрашенные красным – цветы, красный череп, листья…

На это раз краснели перильца у деревянных мосточков через широкий ручей. Мостки даже с виду казались очень старыми, много раз чиненными, вода же в ручье оказалась прозрачной и вкусной – тут же решили и устроить ночлег. Немного передохнув, воины снова разбились по парам – караулить ночью, разбрелись, кто охотиться, кто удить рыбу, запалили небольшой костерок.

Устало вытянув ноги, князь уселся в мох, привалился спиной о серовато-бурый ствол осины, да, подняв глаза, смотрел, как по серебристой паутинке меж ветками ползет к попавшей в тенета мухе паук. Хорошо было кругом, привольно. Выглядывая из-за деревьев, ласково светило клонящееся к закату солнышко, и длинные тени кустов казались черными, словно призраки близившейся ночи. Взошла уже и луна, повисла над вершиной сосны бледно-прозрачным тазом, висела и хмурилась – ждала, когда ж наконец уберется надоевшее за день солнце.

У ручья, за ракитником и ольхою слышны были приглушенные голоса отправившихся за рыбой воинов, охотники же – Серый Карась и Горност – ушли промышлять почти сразу. Отправились за ручей, туда, где только что проходили – заприметили удобное для дичи местечко.

Неподалеку от бивуака, в кустарнике, пела малиновка, ближе к ручью слышалось недовольное кваканье, а над самой головой, где-то посреди густой кроны, неутомимо молотил дятел. Какая-то птичка с красной грудкой нахально уселась на ветку прямо над хевдингом и, склонив голову набок, с любопытством посматривала вниз. Подняв глаза, Радомир удивился – снегирь, что ли? Ну, точно – снегирь. А может… Может, воробей – только крашеный! Подумав так, молодой человек хмыкнул – во, догадался! Ага, воробей, как же. Снегирь и есть, ну и что с того, что зима уже давно кончилась, снегири некуда не улетают, просто ближе к теплу перебираются подальше в лес. Как вот этот.