Онлайн книга «Варвар»
|
— А вот здесь ты не прав, гунн! – с горечью расхохотался невидимый в темноте стражник. – Торисмунду нет до тебя никакого дела. Он ничего о тебе не знает и не узнает – зачем? — Тогда какого ж черта… — Просто господин граф имеет насчет тебя некие планы… не сулящие тебе ничего хорошего, гунн! — А ты-то что так этому радуешься? — Я отомстил. Хотя бы одному. — Я не убивал твоих родичей! — Ты – гунн. Пусть германец, но – гунн. Воин мерзкого Аттилы. И отвечаешь за своих. Ответишь! Амбрионикс замолк, презрительно сплюнув. — Пусть так, – горько усмехнулся пленник. – Пусть – отомстил. За убитых. Ну, а те, кто попал в плен? За них ты биться не хочешь? — Кто тебе сказал, тварь, что не хочу?! Ага! Радомир даже вспотел – надо же, как проняло-то! Вот куда и нужно бить – в попавших в плен родичей. — Не знаю, что за отряд разграбил ваше селение, – задумчиво произнес Радомир. – Но, возможно, я бы смог помочь тебе кое-кого отыскать. — Я не предатель, – спокойно отозвался воин. – И обойдусь без твоей помощи. — Ну и дурак. Кого сможет отыскать в гуннском войске одинокий галл? Только свою смерть. — Пусть так, – Амброникс упрямо наклонил голову, так что козья шапка его, кервезия, едва не упала. Узник, конечно, не видел этого, но чувствовал – парень волнуется, а значит, ночная беседа задела его за живое. Тогда нужно развивать успех: — Гунны, германцы… тебе-то какая разница – кто? — Ни воины Торисмунда, ни римляне Аэция не убивали моих родичей, это сделали гунны. Те, кого называют гуннами – средь них были и готы. Или франки. Один рыжий верзила… у-у-у… Гунны, кстати, оказались куда более милосердны… один гунн… — Надо же! – Радомир не поверил ушам своим. – Да что ты говоришь? Милосердный гунн? Да где ты такого увидел? — Не твое дело. Не знаю, почему он так поступил, почему не стал… Видать, дал какой-то обет. На мое счастье. Видимо, почувствовав, что увлекся, что рассказал о себе что-то лишнее, Амбрионикс замолчал и больше уже ни на что не реагировал, лишь угрюмо сопел. Что ж, эта ночь не последняя… Растягиваясь на глинобитном полу, так рассудил сейчас Радомир, именно так, наверное, думал и его ночной стражник. Однако судьба в лице королевского графа, римского всадника Гая Вириния Гетора, распорядилась иначе. Господин граф заявился с рассветом, не поленился пораньше встать, впрочем, в эту эпохи вообще вставали рано, с солнышком, и столь же рано ложились – а чего зря светильники жечь? Особых-то развлечений не было. Да что уж тут говорить – отними у наших, российских людей, компьютер да телевизор? Так же бы все и было… как у галлов, готов, гуннов, ничуть не интереснее и уж точно – не веселей. Заскрипев, натужно отъехал засов. Распахнулись ворота, впуская призрачный свет едва занимавшегося утра. Двое дюжих воинов, войдя в амбар, заломили пленнику руки, связав за спиной тугой ременной петлею. «Интересно, каким узлом связали? – машинально подумал бывалый турист Родион. – Двойной булинь, что ли?» А, каким бы не связали – не развяжешься. Ухватив узника под локти, воины подтащили его пред светлые очи своего господина, крупное лицо которого казалось опухшим со сна, а редкие волосенки жалко торчали в стороны, словно старая солома. Расторопный слуга – тот самый словоохотливый часовой-приказчик, что так полюбил играть в города, – тряхнув рыжими вихрами, поспешно поставил хозяину притащенное, видимо, из дому, кресло. Деревянное, с резными перилами и обитой красным бархатом спинкой. |