Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
На окраине, у южных ворот, в частной земляной яме – зиндане, – принадлежащей некоему господину Алибеку, томился лишь один узник, все остальные, в преддверьи священного праздника Рамадан, были выпущены на волю – кого-то простили кредиторы, а кто-то и сам выплатил большую часть долга. А вот с этим надменным литвином вышла заминка – тот сидел не как должник, а по просьбе… ох, таких высоких лиц, что и подумать страшно, тем более – беспокоить их надоедливыми напоминаниями. Вот уважаемый Алибек и не беспокоил, справедливо полагая, что когда надо будет, так высокие господа об узнике вспомнят, и торопить их – упаси, Аллах! Хозяин зиндана был человеком не злым и не жадным, узников своих голодом не морил, хотя и не перекармливал… ну и многое подавали добрые люди – просто, под присмотром нанятых стражников, бросали подаяние вниз, через прутья деревянной решетки, снабженной навесным замком надежной новгородской работы. Вот и сейчас, несмотря на поздний час, у ямы послышались чьи-то шаги… — Кто там еще? – высунулся из своей будки стражник. – Опять ты! Он узнал того скуластенького белобрысого парня, что уже приходил в третий раз… теперь ясно, к кому. — Завра приходи, бача, нынче уже поздно. Мальчишка улыбнулся, жалобно и как-то беззащитно, да развел руками – мол, не понимаю, не знаю здесь ничего… — Завтра, говорю тебе, завтра! Понял? – рассерженно повторил страж. – Э, шайтан! Он хотел было ударить надоедливого отрока ногою… да вот беда, промахнулся, и как-то так вышло, что, упав, ударился затылком о камень… А ведь белобрысый-то пытался бедолаге помочь, протянул руки, подхватил… Точненько, точненько о камешек! Затылком. На все воля Аллаха, увы. Пнув бездвижное тело стражника ногой, юноша тут же подобрался к яме, посмотрел на висевшую в небе луну и тихонько позвал: — Герр Михаэль, вы тут? — Кто здесь говорит по-немецки?! – глухо переспросили из ямы. – А ну, подойди… — Наконец-то ты меня позвал… Белобрысый ловко открыл замок, и, отодвинув решетку, бросил в узилище заранее прихваченную с собою веревку: — Сможете выбраться сами? — Да уж попытаюсь… Снизу раздалось пыхтение, видать, потерявшему силы узнику подобное упражнение далось нелегко… но он все-таки выбрался, глянул… и потрясенно моргнул: — Анна?! Ты… ты как здесь? — Я все время была с тобой рядом, Михаэль. Чем могла – помогала. Ждала, что позовешь… надеялась. Не думай, что это так уж легко – ждать. — Анна… — Идем, милый. Наш ждет корабль. — Корабль? — Ну… небольшая ладья. Доберемся на ней до Жукотина, а там… — А там – в Хлынов, – обрадованно перебил освобожденный узник. – А потом – один Бог знает. — Я… я могу отправиться туда с тобой? – несмело спросила девушка. — Ты ждешь ответа? — Надеюсь, что я его знаю. — Если б я сам его знал… – пробурчал себе под нос Михаэль. – А впрочем, на все Божья воля. С тобой так с тобой. Ну что же, идем… Анна. Через замерзшее болото под Русой, по зимнику, подпрыгивая на замерзших кочках, быстрокрылой птицей летели запряженные в пегого конька сани-волокуши. В санях, на подстеленном еловом лапнике, пушистом и пахнущем смолой, сидели двое – юный паренек и девчонка. Оба примерно одного возраста, оба в добротных овчинных армячках, в лапоточках, в заячьих теплых шапках. Держа вожжи, парнишка все подгонял коня: |