Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
Сенька нагнал обоих почти сразу… Именно что почти – запыхался, а в руках нес мешок: — Вона, княже. Видать, забыл кто-то. Прямо под кусточками и лежал. — Хм, – Вожников с подозрением взглянул на котомку. – Кто-то из коробейников оставил… или не они… А ну-ка, посмотрим, что там? Проворно развязав мешок, отрок, недолго думая, высыпал его содержимое в траву: — Опа! Лыко… И ничего больше нет, господине. — Значит, не коробейники оставили, – покивал Егор. – Значит – лапотник. Потом передашь… я скажу, кому. Ну? Ты что там копаешься-то? Арсений вдруг засмеялся: — Ну и дурень же тот, кто это лыко драл! — Почему дурень? – настороженно вскинул глаза князь. — А вона, гляньте-ка! Дубовое лыко еще рано драти – а оно – вон! А липовое слишком уж широким драном надрано, да и то – кое-как, видать, в спешке – края неровные, а где – так и совсем рвано. С такого лыка, господине, лапти не сплести, только выкинуть! — Та-ак… – озабоченно протянув, Егор тут же подозвал караульных. – А ну-ка, приведите мужика того, лапотника… И палача позовите живо! Лапотник кочевряжился недолго, раскололся, едва клещи в мускулистых руках ката увидел. Затрясся весь, кабы к стволу березы не привязали – на колени б упал: — Смилуйся, господине! Заставили меня! — Кто заставил? Когда? Зачем? О том, кто заставил, задержанный рассказал охотно – чем-то похожий на медведя мужик лет сорока, кряжистый и сильный, с маленькими глазками и широкоскулым, тронутым коростою, лицом. Коростынь – тут и гадать-думать нечего. — Сказал, мол, по перевозам да на торжищах с людишками поговори, о море скажи, мол, передать его чужакам можно, и мнози таким делом от смерти страшной уже упаслися. Вот всего-то и дел! Лошаденку выдал – езди себе да языцем трепли. Коростынь еще и серебришка подкинул. А мне что? Мне ничего. Подзаработать-то кажный рад, а князю нашему, Василью Михалычу, подати платить надобно справно. — А почему именно тебе Коростынь предложил? – негромко спросил Вожников. – Что, других бездельников не нашлось? Лапотник похмыкал, но ответил, судя по всему, честно: — Так мы это… в узилище на Волоке Ламском сидели. Было дело, грешили – попались. Три лета с тех пор минуло, а Коростынь, вишь, про меня не забыл, вспомнил. — Имя! Имея его как? И из каких будет? Беглый, изгой, артельщик? Не ври только, что из благородного сословья. — Как зовут, господине, не знаю, – призадумался мужичок. – Вот те крест – не ведаю. Все его так, Коростынем, и кликали. Из простых он, не из бояр аль своеземцев. То ли холоп беглый, то ли рядович, он сильно-то про себя не рассказывал. В узилище еще вспоминал как-то, мол, хозяина своего прищучил давно, да в бега – на юг, аж к Царьграду! Там татьбой промышлял да попался – на галеры отправили, оттель как-то бежал, да снова в наши края подался. Вот… – лапотник развел руками. – Все, что знаю. Дальше, господине, хоть пытай, а сказати нечего. — Угу, угу, – князь махнул рукой кату, чтоб отошел за ненадобностью. – Окромя тебя, кому-то еще Коростынь поручал по людным местам о море болтать? — Поручал, наверное. Но кому, княже, не ведаю. Видал разок… Показати могу. — Хорошо, – кивнул Егор. – По торжищам да перевозам с людьми моими поездишь. Звать-то тебя как? — Никодим, господине. Из посадских мы… |