Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
— Так, может, крысы… — Может, и крысы… А если люди? – взгляд князя внезапно наполнился тяжестью и вот-вот готовым прорваться гневом, как бывает, когда люди, которым веришь, на которых надеешься, вдруг не оправдывают этих самых надежд. – Вы что же, народ-то не расспросили? Просто прокатились – по хорошей-то погоде, на лихих-то конях – в охотку! Я б и сам с удовольствием прокатился, уток бы пострелял. А? Что взор потупил? Я тебя спрашиваю, товарищ сержа… господине десятник! Отвечай! — Так я и это… отвечаю, великий князь, – справившись с волнением, воин подтянулся, живенько стерев ладонью грязное пятно на бахтерце – доспехе из вертикальных стальных платин, соединенных промеж собой кольцами, нечто вроде куртки с короткими кольчужными рукавами и подолом. Для разведки, для рейдов – добрый доспех, не тяжел, удобен. — Мы все ж поговорили, – спрятав обиду, вытолкнул из себя Иван. – И с косарями, и с обозниками, даже с пастухами – отроками малыми. Вожников ухмыльнулся, передразнил: — Молодцы – «с отроками малыми». И что вам эти отроки сказали? — Что мор передать можно, – почесав щетинистый подбородок, угрюмо отозвался десятник. — Ага! – князь всплеснул руками. – То-то мы без них о суеверии сем подлом не знали, не ведали. Значит, и в Угланово, и в Крутогорку – мор кто-то принес! Что ж вы про чужих не спросили? — Мы спросили, княже, – в светлых очах воин сверкнула возникшая вдруг уверенность. – Отроци те грили – бахметьевские ден пять назад приходили, мириться. У них с Углановым да Крутогоркой вражда давняя – пастбище не могут поделить да заливной луг… — Еще и орешник, – подсказал кто-то из воинов, смущенно переминавшихся с ноги на ногу за спиной своего командира. — О! – издевательски расхохотался Егор. – Пастбище, заливной луг и орешник. У вас что – кадастровая экспедиция, землемеры хреновы?! Какая разница, из-за чего у них там вражда… главное, что вражда… И вдруг, ни с того ни с сего, бахметьевские пришли мириться? Ранее о том не сговаривались? — Не сговаривались, великий князь. — Не сговаривались, или вы о том не спрашивали?! — Не сговаривались, – Иван, Афанасьев сын, вновь потупился, признался: – И мы не спрашивали… Просто пастушата сами сказали. Князь дернул шеей: — Пастушата – молодцы, а вы… А что Бахметьево – большая деревня? — Большая, княже. В пять изб. — Ну, хоть это знаете. Значит, что же – и там чума, и, надо полагать, давно… Эх, как же мы просмотрели! – Вожников задумчиво пнул ногой валявшийся на мостках камень. – Ладно, чего уж теперь. А обозные да косари вам что сказали? То же, что отроки? — То же. — Что ж… Ужинайте, и вперед. То есть – назад, – подумав, распорядился князь. – Возвращайтесь. Я так полагаю, пастушата и в ночь при стаде останутся. Вот и расспросите конкретно, уточните – как бахметьевские выглядели. Нездорово ли, или, может, вообще – кашляли да харкали кровью? А еще спросите – откуда вообще поверье-то пошло – что мор можно другим передать и тем самым от болезни своей избавиться? – Егор невесело хохотнул и прикусил губу. – Ишь, ухари бахметьевские… решили чуму врагам своим заклятым передать! Интересно, сами до того додумались или кто подсказал. Ежели подсказал, так надо выяснить – кто. — Выясним, княже… Махнув рукой, Егор милостиво разрешил воинам удалиться, да и сам отправился в разбитый на берегу шатер – спать. Стемнело. У плеса в серебристом свете луны маячили черные тени судов. Слышно было, как перекликаются караульные, даже как всплеснула на плесе какая-то крупная рыба. На берегу, напротив стругов, горели костры, отражаясь в темной воде реки желто-красными дрожащими звездами. Пахло ухой, людским и конским потом, смолою. Коней по приказу князя везли с собой на специальных ладьях, немного, но чтоб лошади для небольших мобильных отрядов всегда под рукою имелись. |