Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 480 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Пришлю, – поднялся на ноги Кузьма. – И отвар, и настой, и из земляных червей зелье. Отвар и настой – внутрь принимать, зелье – в грудину втирать. Смотри, господине, не перепутай.

— Да не перепутаю, – купец слабо улыбнулся. – Уж червей-то не стану жрать! Да уплачу, не сомневайся – немецкие гроши, пфенниги, ордынские да московские деньги… Тебе чем лучше?

— Лучше московской деньгой, – застенчиво потупился коновал. – Потом менять не надо. Отвар – дюжину серебрях стоит, да настой – столько же, а уж зелье отдам и за полдюжины.

— Одна-ако! – покряхтев, больной потянулся к лежавшему в изголовье кошелю-кошке, прозванному так за то, что такие вот кошели частенько из кошачьих шкур шили.

Пальцы послюнявив, отсчитал денежку:

— Вот пока тебе половина – задаток. Остальное – как зелья да отвары свои принесешь.

— Сам не понесу, – обернулся на пороге Кузьма. – Есть у меня малец-оголец, зовут Сенькой. Пришлю – с отварами, ему и денежку передашь, господине.

Ерофей покачал головою:

— Не боишься мальцу своему доверять?

— А ты – мне, господине торговый гость? – прищурившись, вопросом на вопрос отозвался лекарь. – Доверяю ведь, хоть и вполовину. Пусть для тебя, чаю, и не велика сумма, а все ж – серебро. Ну да и Сенька у меня – парень честный. Самое главное – кулаки мои помнит, да знает, что бежать-то ему некуда. Сирота – никому не нужон!

— Только ты, мил человек, до утра уж постарайся управиться. Мальца своего поскорее пошли.

— Поскорее?

— Я еще с полдюжины монет доплачу.

— Угу, – довольно кивнул Кузьма. – На том и уговорились. Жди, господине. Жди.

Проскрипели под сапогами сходни, зашуршала высокая полевая трава – коновал возвращался домой напрямик, поторапливался – это только кажется, что ночь длинная, до утра-то не так и много осталось.

Вернувшись на усадебку, коновал тщательно затворил за собой калитку, висевшую на ременных петлях, погладил вскинувшегося было навстречу пса, да, не заходя в избу, зашагал к сеновалу, разбудил спящего там парня, подергал за ногу:

— Эй, Сенька, вставай! Зелье мне поможешь делать, потом, куда скажу, отнесешь.

— Угу, господине Кузьма, встаю уже… Вот!

Зашуршав соломою, отрок спрыгнул наземь, прихлопнул усевшегося на лоб комара.

— Инда в овине огонь разожги, – негромко приказал коновал. – Малую печечку.

— За травами в избу сбегати?

— Не надо. Сам принесу.

Немного и времени прошло, а в овине, в малой, обложенной камнями печи уже вздулось пламя, закипела в котелочке вода – варево.

— Чабреца подложи, – развалившись в уголке, на копне еще сыроватого, спрятанного от возможного дождя сена, приказал Кузьма. – Теперь мяты подсыпь… Да больше, больше! Теперя – толченых жаб. Сушеных червей добавь, вон они, в туеске…

— Знаю, господине.

— Знает он, – приподнявшись, коновал усмехнулся. – Смотрите, какой умник выискался! А ну-ка, подойди, отроче!

— Так варево ведь…

Кузьма повысил голос:

— Подойди, сказано! Голову опусти… Вот тебе, вот!

Отвесив мальцу несколько хороших затрещин, так, что по щекам отрока потекли слезы, лекарь потянулся и назидательно пояснил:

— Это – чтоб умней других себя не считал, червь. Понял?

— Понял, господине. За учебу – благодарю.

Низко поклонившись хозяину, Сенька обернулся к печке:

— А варево-то… Ой!

— Так ухвати, ухвати!

Отрок схватил было котелок руками, да тут же их и отдернул – едва не обжег – взял подолом рубахи.