Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
Она пошевелилась, покачалась, что-то зашуршало, опять пробежал холодок. — Я не люблю оставаться в долгу, Егор-бродяга. Ты спас мне жизнь, и за это я исполню любое твое желание. Но поскольку ты еще и дурак, то желание для тебя я выберу сама… Шевалье Изабелла перевернула его на спину, и молодой человек увидел, что она уже полностью обнажена. Красные пляшущие язычки свечей осветили полную большую грудь, легкий розоватый пушок по всему телу, но при том почему-то совершенно зачернили губы. Женщина наклонилась вперед, коснулась ртом его губ, пока еще слегка – и кончики сосков заскользили по груди, щекоча, горяча, порождая самую что ни на есть злобно-низменную страсть. — А это тебе, бродяга, до утра больше не понадобится… – Она, отодвинувшись, решительно стащила с него порты, вернулась назад. – Не вздумай шевелиться, лента оторвется! Изабелла наклонилась вперед и поцеловала его по-настоящему, словно пытаясь выпить, проглотить. Одновременно ее бедра приподнялись и опустились – и тело шевалье поглотило Егора уже полностью, став с ним единым целым, и стало плавно покачиваться, вытягивая из тела остатки разума и оставляя только жажду, вожделение и страсть… * * * Теперь передвижение маленького отряда стало скучным, спокойным и однообразным. Легль, Алансон, Майен, Шатобриан. Путники спокойно въезжали в города, отдыхали в трактирах, двигались дальше и нигде не замечали на себе ни единого косого взгляда. Через десять дней они въехали в Жосселин: скромный и тихий городок, окружающий трехбашенный замок, отстроенный на берегу реки. Похоже, здесь жила только прислуга графского дома и несколько торговцев. Во всяком случае, ни одной ремесленной лавки Егор не заметил, равно как пекарен или скотобоен. Типичный центр сельского захолустья, занятый только хлебопашеством и огородами. Даже трактир здесь был всего один, да и тот на четыре комнаты. Два дня шевалье Изабелла прихорашивалась – если можно так назвать чистку одежды и приобретение нового чепца. Скорее – она просто нервничала, никак не решаясь предстать перед родичами, от которых сбежала много лет назад, в качестве жалкой просительницы. — Зачем тебе это нужно, прекрасная амазонка? – в который раз попытался остановить ее Вожников. – Унижаться, выпрашивать, каяться? — У меня нет ни денег, ни земли, ни службы, – в который раз отвечала женщина. – Токмо рыцарское звание и плащ ордена Сантьяго. Ордена, знамо, всегда заботятся о своих увечных и престарелых рыцарях, предоставляя им кров и пищу. Но не более того. Келья, молитва, скромность и послушание. И токмо воспоминания о былых подвигах. Чтобы соответствовать званию, нужно иметь копье! Оруженосца, доспехи, сменных лошадей для всех слуг. Где мне все это взять? А без всего этого я просто женщина. Безвестная вдова. Меня даже мелкой должностью при монастыре никто не одарит. Приберегут для знакомых и родичей. — А здесь что? — Коли милость выпрошу, хоть какую деревеньку в кормление получу. Имея свой доход, можно серебра на снаряжение скопить, у сервов коня для похода истребовать. Я ведь все же рыцарь! Бог милостив, без войны не оставит. А война – это добыча, слава, плата за службу. Или хотя бы надежда на то и другое. Кто знает, а вдруг повезет? Да и жизнь хозяина повольготнее монашеской. Я в келье не выдержу, зачахну. В общем, буду кланяться. Годы прошли, обиды забылись. А родство осталось. И охотились на нас, видишь, не ради дома Булонского, а из-за доноса церковного. Вот коли прогонят, тогда да… Придется постриг принимать. |