Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
— Давай! Излагай мысли. Отрок покусал губы: — Я вот что подумал еще там… тогда. Гербы-то были тевтонские, да… одначе говорили рыцари промеж собой непонятно, не так, как тевтонцы… И еще! Серьга у одного в ухе была, а ведь устав орденский всякие украшения строго-настрого запрещает. — Плевали они на устав, – дева презрительно отмахнулась. – А вот иная речь, это уже серьезно. Как говорили? Как аглицкие немцы? Французы? — Как немцы германские… многие слова понимал, но не все. Красавица вскинула брови: — Так ты, значит, немецкую ведаешь. — А как же, госпожа моя? Я же приказчик. — Хорошо, – дева вдруг поднесла унизанные кольцами пальцы к губам… словно бы хотела погрызть ногти, да вот одумалась, спохватилась – не к лицу. — Надеюсь, ты все же правду сказал. — Клянусь Святой Софией! Что бы мне… — Чего же князю про то не поведал? — Так то лишь догадки мои… Как можно? Девушка замолчала, задумалась, машинально перебирая палаческие инструменты. И так они звякали, так действовали парню на нервы, что тот не выдержал, осмелился подать голос: — Госпожа… а что со мною теперь? — Домой пойдешь, на черта ты мне сдался. Но язык за зубами держи, не то живо отрежем… Очутившись на улице и вдохнув полной грудью теплый летний воздух, Афанасий не поверил своему счастью. Как же все-таки хорошо это все видеть, ощущать – и ласковое дуновение ветерка, и синее высокое небо, и блеск отражающегося в седом Волхове солнышка. Ах, господи-и-и… Неужели вырвался? — Эй, парень, а ну-ка давай обратно. Что стоишь? Ты, ты! Перст воинского человека – слуги – уткнулся отроку в грудь. И не убежишь – поймают! Вон, до ворот-то – далеко, хоть и распахнуты настежь. А хоромы – да – княжеские! И что с того теперь? Поникнув головой, Афанасий поплелся к башне… снова оказавшись в мрачной темноте пыточной. Злая красавица все так же сидела на лавке… вот обернулась: — А, ты… Вот тебе, за все твои страдания. На узкой девичьей ладони золотом вспыхнули флорины… или гульдены, парню сейчас не до того было, чтоб приглядываться, разбираться. — Ну, бери, бери же. — На колени падай, дурак, – подтолкнув, зашептал позади кат. – Благодари княгинюшку… Так вот она кто! Пресветлая великая княгиня Елена! — …только матушкой ее не называй – не любит. Отрок бухнулся на колени, тут же забыв все указания: — Благодарю за добро, княгиня-матушка! — Хм, «матушка», – скривившись, совсем как простая девчонка, передразнила княгиня. – Вот же черт худой! Да я ненамного тебя и старше! Ладно… с этим все. Ступай, парень! — Благодарю, ма… пресветлая княгиня! — Ступай, ступай… Мефодий! Рыжего сюда давай. Поглядим, что там были за кораблики. Да! Нянькам скажи, пущай Мишеньку на улицу выпустят – погодка-то, эвон! Княгиня очень любила маленького своего сынишку. Конечно, не так, как мужа, великого князя Егора – к маленьким детям и в те времена (да и в более поздние) не принято было слишком привязываться – детишки мерли, словно мухи, особенно во младенчестве. Из десятка родившихся выживало дай бог, трое-четверо, вот и у Елены с Егором второй ребенок во младенчестве умер, после чего князь вдруг озаботился устройством в Новгороде и других русских городах канализации и водяных уборных по типу того, что было в древности в Риме или в той же Орде, ныне вассальной. Ах, Орда… Вспомнив позорное рабство, бывшая ордынская пленница, княгиня Елена не удержалась, заскрипела зубами да ноготь погрызла в волнении – снова ведь мысль пришла, та самая, что уж не раз приходила. Снова подумалось – а что, если бы не случился тогда в Орде князь Егор… даже не князь еще, а атаман разбойной ватаги, князем это уж потом Елена его сделала, за что собой по сию пору гордилась! А как же? |