Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 154 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Плюнув, герр Штальке посмеялся над своими дурацкими мыслями да зашагал к шатрам – кое-что из писчих принадлежностей взять. Наклонился… послушал раздававшийся рядом молодецкий храп Гуго фон Раузе…

Вскочил, подошел ближе… и яростно пнул рыцарский шатер ногою:

— Герр Раузе! Вы спите еще? Эй!!!

Мало того что кричал, ратман еще и тряс полог шатра с такой силой, что разбудил и рыцаря, и дремавшего неподалеку, в холодке, оруженосца.

— Что? – откинул полог растрепанный со сна рыцарь. – Вы, герр Штальке? Случилось что?

— Да ничего… я просто про кое-какие товары хотел выяс… Ваш пленник – очень хороший каменщик, один из лучших в Праге! А я, как вы знаете, собираюсь строить в Дрездене дом.

— Какой пленник? А, понял! – фон Раузе улыбнулся и, почесав лоб, хитро посмотрел на ратмана. – Так вы хотите его у меня купить? Ну… купите. Сто флоринов!

— Сто флоринов?! – с возмущением переспросил Штальке. – Да столько стоит отличный испанский мул!

— Вот пусть мул вам дом и строит.

— Тьфу ты…. Вот ведь загнули цену!

— А вы еще подумайте, что выгодной своей покупкой лишаете нас нынче удовольствия от лицезрения казни еретика, – почесав лоб, напомнил рыцарь. – Да-да, хороший каменщик при строительстве дома – первое дело. Ладно! Из уважения к вам и вашим прошлым заслугам – девяносто пять флоринов! Ну как, согласны? По рукам?

— Черт с вами, – ратман покривил губы и решительно кивнул. – По рукам! Пишите грамоту купли-продажи…

— О, Святая Дева – сейчас?

— Поставьте подпись и скрепите вашей печатью… а я уж все потом все, что надо, сам напишу.

— Ох, герр Штальке, умеете вы уговаривать. А ведь неплохая сделка, черт побери!

С грамотой в руках ратман подошел к телеге с перевязанным пленником:

— Здравствуйте, пан Ярослав.

Резко обернувшись, еретик улыбнулся так широко и счастливо, будто встретил вдруг самого лучшего друга, с которым не виделся целую тысячу лет:

— Герр Отто! Вот так встреча. Как ваша жена, детишки, все подобру ли?

— Да, все подобру.

— Ой, как я за них рад!

— Вот что, пан Ярослав, – Штальке присел на телегу рядом с пленником. – Сегодня в полдень я отправлю вас в Жатец, а оттуда – в Дрезден.

— Но мне не надо в Жатец! Тем более – в Дрезден.

— Молчите и слушайте. Вот вам грамота – в ней сказано, что вы – мой человек, каменщик, с ней и поедете… иначе вас ждут большие неприятности.

— Спасибо, герр Отто, – уразумев, в чем дело, от души поблагодарил чех. – Я так почему-то и думал, что мы с вами еще увидимся… вот и увиделись же! И теперь уж вы мне помогли… Знаете что, герр Отто? Вы – честный и порядочный человек, хоть и немец, а ведь профессор Ян Гус говорит – добрый немец куда лучше худого чеха, ведь так?

— Так, так… – ратман оглянулся по сторонам и неожиданно для себя улыбнулся. – Честный и порядочный человек, надо же! Кто бы слышал…

— Что-что вы говорите?

— Да нет, ничего. Удачи в пути, пан Ярослав! И… не попадайтесь в плен больше.

Жижка снова уехал к Гусу, в Прагу, а вот князя Егора профессор словно бы пригласить забыл, что ничуть не коробило Вожникова: кто-то же должен был оставаться при войске, приглядывать за тем же Прокопом Большим. Почему бы и не королю Русии? Князь, король в те времена в первую очередь считались благородными рыцарями, а уж потом – государственными деятелями. Принять участие в какой-нибудь войнушке за тридевять земель и там с честью погибнуть, вообще не беря в расчеты интересы собственного народа было среди европейских монархов явлением общепринятым, взять хотя бы знаменитого Ричарда Львиное Сердце или – чего далеко ходить – короля Чехии Яна Люксембурга, нашедшего свою гибель в битве при Креси, сражаясь за французов против англичан, за тысячи миль от родного дома.