Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
— Жаль, – подойдя ближе, немец с золотой серьгой поставил ногу на грудь только что убитого им ватажника. – Хороший ты был воин, русский… в иных обстоятельствах я бы с удовольствием взял тебя к себе… но, увы, не сейчас. Приказы не обсуждают. — Господин, – кто-то из воинов подошел сзади. Рыжебородый резко обернулся, лицо его, до этого вполне приятное и вовсе не злое, вдруг сделалось жестким, тонкие губы скривились: — Что такое, Гельмут? Вы до сих пор не захватили корабль? — Как раз захватили, герр Вандер… — Не называй меня по имени!!! – злобно ощерился предводитель пиратов. – Забыл уговор? Воин с явным страхом попятился: — Помню, мой господин… А корабль уже наш – я об этом и хотел сказать. — Ну, конечно, наш, – рыжебородый расхохотался. – Кто бы сомневался? Что купец, предлагал денег на выкуп? — Первым делом и предложил, господин. — А вы? — Сразу его и убили. Как вы приказали, герр… — Хорошо! – глянув на поднявшееся солнце, предводитель пиратов потер руки. – Теперь добейте чужих раненых. И убираемся отсюда к черту! — А судно? – осмелился переспросить воин. – Просто хочу уточнить, кого вы оставите на корабле – новым экипажем? В ответ снова послышался хохот: — Только мертвых, мой доблестный Гельмут! Да-да, ты не ослышался – мертвецов. А корабль мы сожжем… чтоб им было приятнее сразу попасть на небо… Или – в ад, – подумав, добавил рыжебородый. Рыжий зуек Тимоша не утонул, выплыл, все же смог добраться до берега… где ожидала засада! С полдюжины лучников в коротких немецких куртках с откинутыми зелеными капюшонами высматривали людей, покидающих обреченное судно и пытавшихся спастись вплавь. Стрелы разили метко! И луки были, на взгляд зуйка, весьма странные – слишком уж большие, в человеческий рост, Тимоша раньше никогда подобных не видел. Странные люди. И странные – бело-зеленые – куртки. И странная речь – не немецкая, рыжий смог расслышать несколько фраз, совершенно непонятных – говорили, словно сопли жевали. Юнге удалось выбраться на берег за кустами, когда стрелки отвлеклись на плывущих со «Святителя Петра» людей, там, в кустах, мальчишка и затаился, моля про себя всех святых. Там и пересидел все – видел, как добив последних пловцов, лучники с хохотом уселись в большую лодку и погребли к ганзейским судам. Вражеские корабли отошли, вздернув на мачты разноцветные паруса, а новгородскую ладью вмиг окутало яростное оранжевое пламя. Запылал такелаж, вспыхнули мачты, кто-то – иль показалось? – все же оставался в живых, добрался до борта, прыгнул… Тимоша протер глаза – нет, не показалось. Прыгнул! Ну, хоть еще кто-то. — Плыви, плыви, друг! Плыви! Скинув намокшую рубаху – сапоги и кафтан утонули еще раньше – зуек храбро бросился в воду. — Держись, держись, паря! — Тимошка… Зуек… — Давай – за меня. Не бойся, не утонем – я хорошо плаваю. Просторная гавань славного ганзейского города Любека была полна судов. Одномачтовые пузатые когги с зубчатыми надстройками на корме и носу, длинные узкие шебеки с косыми латинскими парусами, рыбацкие шнявы, быстрые трехмачтовые хульки, основательные каракки с крутыми бортами, новгородские палубные ладьи – двух, трех- и даже четырехмачтовые – каких только здесь не было судов! Они все были хорошо видны с террасы портовой таверны под названием «У дуба». Когда-то здесь, рядом, и в самом деле рос дуб, ныне давно спиленный – иначе как было замостить набережную? Замостили, решением бургомистра и городского совета, лет пятьдесят назад – Любек как раз тогда выкупил у императора права вольного имперского города, вот и расстарались на радостях. И собор тогда достроили, и отремонтировали ратушу, да много чего сделали. |