Книга Ватага. Атаман, страница 554 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Однако Витовт не колебался. Ведь впереди, всего в месяце пути, его ждал ярлык на всю оставшуюся Русь, на все славянские земли, что еще не успели попасть в его руки, и бесчисленные татарские тысячи, которые вольются в полки его армии. Повернуть сейчас – значит потерять всё. Завоеванных разбойником городов отступление не вернет, но лишит князя и ярлыка, и подмоги. Поход окажется не просто бессмысленным, он станет причиной страшнейшего поражения в его жизни. Единственный путь к победе для князя Витовта лежал через Сарай.

Армию князя Егора Заозерского распутица застала на пять дней позднее, и тоже неожиданными дождями. Потепление пришло в северную Литву в конце апреля, но снег сходил медленно, и утоптанный, промороженный зимник продолжал держаться. До Западного Буга оставалось всего двадцать верст пути, когда подкравшиеся с юга моросящие дожди стали быстро размывать дороги, которые прямо на глазах превращались в то, чем в сущности и являлись на самом деле: в болота, луга и ручьи. И если через грязь сани и телеги общими усилиями протащить еще удавалось, то топи пришлось мостить, настилая из веток и стволов толстые, колышущиеся под возками гати.

Только третьего мая новгородцы наконец-то вышли к Берестье и устало расползлись по брошенным горожанами слободам.

Обстреливать город и требовать его сдачи Егор не стал. Рука не поднялась. Ведь через пятьсот лет именно это селение станет той самой знаменитой Брестской крепостью, что встанет насмерть перед очередной волной онемечивания и латинизации. Ну, как может у русского человека на такое место рука подняться? Поэтому пятнадцатитысячная армия просто отдыхала и ждала, на всякий случай выставив сторожевые полки напротив запертых ворот.

Берестья, похоже, сочла действия знаменитого атамана какой-то хитростью и не выдержала ожидания. На пятый день горожане опустили мост, из ворот вышли несколько ремесленных старост и священников, которые попросили мира на условиях Вильно: присяга и выкуп в обмен на самоуправление по Магдебургскому праву. Видимо, до горожан как-то дошли известия о различиях в судьбе Вильно и Гродно: к воротам последнего ополченцы, по обычаям «правильной» осады, насыпали дамбу из фашин и мешков с землей, а потом, когда подошедший князь снес из пушек надвратные башни, ватажники взяли город штурмом и жестоко разграбили.

Егор, конечно же, сдачу принял и половодье спокойно пережидал в роскошных палатах ратуши.

К середине мая по реке пришли ладьи с припасами и пополнением – весть о том, что князь Заозерский затеял поход в защиту православия и намерен защитить единоверцев от латинских гонений, прокатилась уже по всей русской земле и нашла ему немало сторонников. Помимо тысяч добровольцев, на кораблях прибыло еще три высверленных ствола, несколько сотен зарядов, полста зарядов особых, секретных, и просьба заплатить и прислать огненного зелья, чтобы можно было продолжить изготовление оружия и припасов. Это было не очень приятно, но теперь уже совсем не фатально. Получив несколько откупов и выгребя до дна арсеналы многих городов и крепостей, Егор мог себе позволить такие расходы.

Пока новгородцы дожидались подвоза припасов, половодье схлынуло, дороги подсохли, а потому с новыми силами русская армия смогла решительно начать наступление сразу в нескольких направлениях – на Люблин, Варшаву, Познань, Серадз, Луцк, Владимир, Львов, Перемышль. Теперь Егор не рвался вперед, медленно двигаясь на запад в окружении пятисот бояр и пятнадцати сотен ватажников. Для него сейчас главным было, чтобы его могли быстро найти гонцы от разошедшихся в разные стороны полков. Чаще всего вестники сообщали о все новых присягнувших городах и крепостях. Но иногда шляхтичи упрямились – и тогда знаменитый атаман поворачивал обоз и на рысях мчался в указанное место, чтобы огнем пушек и взрывными снарядами расчистить путь атакующим ратникам.