Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
— Литва через стену полезла на тебя, княже, заслоны от ворот кинулись на помощь, ударили им в спину. Литва открыла ворота и ударила в спину заслонам. Посадники новгородские ополчение созвали и в спину напавшим ударили, – вкратце пересказал историю сражения Угрюм. – Получилась общая каша, все со всеми и везде резались. Но нас, знамо, больше, и на испуг не взять. Кажись, одолели. Затихает сеча. А еще в суматохе общей кто-то в ворота ворвался и стражу перебил. Ныне они наши, и драка в город перекинулась. Считай, что взяли. Войско-то все здешнее наружу сражаться вышло… Как оказалось, ворота отбил, пользуясь удачным моментом, боярин Александр Фоминич. Его Егор и посадил наместником в освобожденном городе, наделив здешней землей и оставив в поддержку ватажников из сотен Угрюма, бояр из Галича и новгородских ополченцев. Он хорошо усвоил уроки, мимоходом данные еще осенью опытной в интригах супругой. На местах должны сидеть люди, своим положением обязанные ему, его властью поддержанные и потому, в свою очередь, готовые защищать его право на титул. Поэтому наместникам из одних княжеств он давал в подчинение бояр из других земель и обязательно разбавлял дворянство вольнолюбивыми ватажниками. Родственники, земляки, друзья всегда могут сговориться, затеять свою игру, захотеть самостоятельности. Но если каждый за себя, да еще и поселился в незнакомом месте – тут новоявленному помещику не до глупостей. Тут ему еще обживаться нужно, общий язык с соседями искать, и при любых спорах в первую очередь – на княжескую волю ссылаться. Разумеется, через два-три поколения новоявленные боярские рода станут земляками, сдружатся и сроднятся. Но ведь к тому времени это случится везде – и вся страна станет достаточно единым народом с общими взглядами и общим происхождением. Тут уже опять окажется не до сепаратизма. Именно поэтому многочисленные отряды ополченцев шли узкими проселочными дорогами к самым глухим деревенькам, возвещали о смене власти, требовали присяги – и выселяли с семьями бояр, от присяги отказавшихся. Князь Заозерский не проливал их крови, просто уводил в другие места. Там, где они смогут осесть, только признав его власть и законность его правления. Среди чужаков – иначе им выжить не получится. Простой люд никто не трогал. Узнав о прощении недоимок и освобождении от податей, крестьяне и так уже ни за что не потерпят возвращения прежнего хозяина. А уж проведав о свободе молиться по православному обычаю – они ради защиты новой власти и за вилы могут взяться. Так же поступали новгородцы и с попами. Тех, кто, узнав об анафеме митрополита, соглашались исключить из здравиц Витовта с Ягайло и молиться за здравие князя Егория – оставляли на местах. Кто сомневался – уводили, заменяя священником из новгородской епархии. Именно для этого Егору и нужны были тысячи ополченцев: пройти по всей земле литовской, возвестить об освобождении от латинянского ига и проклятого князя, убрать хозяев старых, посадить новых. Бросать в бой ремесленников, пахарей и рыбаков Вожников не собирался. Для сражений у атамана Заозерского были ватага и бояре. Третьего апреля армия вышла к Гродно, обложила его осадой, после чего полки ополченцев во главе со старшиной Никифором Ратибором остались под стенами стольного города, а ватага, бояре и малая часть обоза двинулась дальше, чтобы по льду Немана за три дня спуститься до богатого Ковно, а от него еще за четыре дня подняться по реке Вилии к богатому городу Вильно. |