Книга Ватага. Атаман, страница 398 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Искристое летнее солнце отражалось в куполах славного города Сарая, золотом вспыхивало на минаретах, слепило глаза рыбакам, покачиваясь сияющей дорожкою на зыбких водах Итиля. Начиналась жара, и Горшеня все больше грустил, вспоминая о далекой Родине. Взятая на себя ноша давно уже тяготила этого неглупого, но в чем-то весьма наивного деревенского парня, особенно невмоготу стало после казни того мальчишки, стрелка. Несостоявшегося убийцу заживо сварили в котле. Ну, зачем уж так-то?! Звери кругом, звери!

Хотя с виду Темюр-хан подобного зверообразного впечатления отнюдь не производил, скорей, был похож на сытого мурлыкающего кота: почти каждый день звал русских на пир, обижался, если по каким-то причинам не приходили.

— Сопьемся мы с ним, – жаловался двойник Никите Купи Веник. – И так уже вся печенка болит – раньше никогда винища столько не жрал. А этот-то, хан, тоже хорош – бог ведь магометанский вино пить запрещает, а Темюр – хоть бы хны. Пьет себе, хлещет – и на печень не жалуется. Хрястов князь у него – собутыльник нынче главнейший, да и меня обхаживает – вроде как друг. Вот скажи, Никита, что этому Темюру от нас надобно?

— А сам-то не догадался? – встав с лавки, ватажник подошел к распахнутому настежь окну, почесал кудлатую бороду. – Войско наше ему надобно, вот чего.

— Так ведь и него самого войско немаленькое, и у Едигея.

— Не знаю, – Купи Веник повел богатырским плечом. – Может, какого-нибудь еще царевича опасается? Или Витовта. Вот нас и держит, не хочет, чтоб до зимы ушли.

Горшеня со вздохом прошелся по горнице:

— Ой, скорей бы князь Егорий вернулся. Уж сказал бы все, что делать – тут ждать или уходить?

— Вернется, не переживай! – убежденно откликнулся ватажник. – Он у нас удачливый, иногда кажется – тьфу-тьфу – сам черт ему ворожит! Это и славно… Не то, что черт, а то – что удачливый.

— Дай-то Бог, скорей бы вернулся! – несмотря на начинавшуюся жару, Горшеня зябко поежился и обхватил себя за плечи. – Севечер опять хан к себе в гости зовет. Снова уговаривать будет, чтоб до зимы остались. Остаться? Не все ли равно, где князя ждать?

— Да нет, не все равно! – резко повернулся Никита. – Мы тут как на ладони – а я татарам не верю. Что князь наказал? Вверх, до Бельжамена-града идти, там и ждать.

— Так ведь и там татары!

Ватажник гулко засмеялся, поглядев на Горшеню, как уж на совсем малого несмышленыша:

— Сколько в Бельжамене татарских воев, и сколь здесь? Смекай! К тому же там и до Хлынова, и до Нижнего гораздо ближе, чем отсюда. А Борисычи, князья нижегородские, у нашего князя в друзьях. Там перезимуем без всякой опаски.

— А вот это славно бы! – обрадованно вскинул голову княжий двойник. – Так надобно поскорее уйти.

— А ты не торопись, – осадил его Купи Веник. – Князь Егор что наказывал? Присматриваться, прислушиваться, с кондачка ничего не решать. Да за Хрястовым поглядеть нужно – он ведь никуда уходить не собирается?

— Да покуда нет. Знать, поедем севечер к хану-то?

— Поедем, деваться некуда.

— Ох… опять вино пить!

Темюр-хан, как всегда, принял русских гостей ласково и со всей широтой своей татарской души. Низенькие столы ломились от яств, кто-то из гостей, уже упившись, витийствовал – громко читал стихи: