Книга Ватага. Атаман, страница 251 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Перед глазами Егора промелькнули занавеси, цветы, вазы – весь дом, ухоженный, обласканный со столь явной любовью; вспомнились кружащиеся в вальсе дамы в пышном кринолине, и он вскинул палец:

— Оставьте ее.

— Какого черта?! – вскинулись «кавалеры».

Федька, полувытащив клинок из ножен, возмущенно пошел на них:

— Чего вякаешь, тля?! Не слышал, чего атаман приказал?! Отпусти! Вам чего, других баб мало?!

— Пожалел, да? – Ватажники с явным сожалением отпустили свою жертву, которая тут же метнулась к окну и завернулась в занавеску. Красивую… Но, увы, совершенно прозрачную. – Этого тоже пожалеешь? – Они указали на пыхтящего и обливающегося потом мужика.

— Сейчас узнаем, – Егор подошел к бедолаге ближе, привстал возле него на цыпочки и сказал: – Если ты не понимаешь по-русски, дружище, тебе очень и очень не повезло.

— Понимаю, – жалобно прохрипел тот.

Вожников тут же отодвинул жаровню, выдернул саблю и перерубил веревку. Мужчина шумно ухнулся вниз и распластался на полу, не в силах встать:

— Не знаю, кто ты, добрый человек, но я стану молить за тебя Господа всю оставшуюся жизнь!

— Сейчас тебе захочется забрать свои слова обратно, дружище, – покачал головой Егор. – Мое имя – князь Заозерский. И я есть глава рати, захватившей твой город.

— О боже! – Мужик гулко уронил голову затылком об пол.

Вожников огляделся, указал на опрокинутый у стены тяжелый длинный стол:

— Поднимите.

Кресло он поставил сам, усевшись на него перед недожаренным скандинавом:

— Насколько я понимаю, ты и есть бургомистр Або?

— Моего несчастного Або… – простонал мужчина, не поднимая головы.

— Это верно, твоего, – согласился атаман. – Нам он совершенно не нужен. Вскоре мы отсюда уйдем. Нам все равно, что будет с Або потом. Мы можем сжечь его дотла, можем оставить таким, как есть. Это будущее зависит только от тебя.

— Вам нужно обратиться к его святейшеству епископу Галену, – ответил бургомистр, закрыв глаза. – Он правит нашим городом.

— Его святейшество имело неосторожность выйти навстречу православным воинам с крестом и проклятиями, – с сожалением развел руками Егор. – После того, как этот схизматик назвал истинных христиан язычниками, смерть «святейшества» оказалась неизбежной и мучительной. Впрочем, опыт подсказывает мне, что простые люди не особо любят назначенных сверху пастырей. Руководителя, избранного ими самими, они слушают охотнее. Так что иметь дело с тобой, бургомистр, все равно куда полезнее.

— Не хочу, – не вставая, покачал он головой.

— Я не скажу ничего страшного, дружище, – ответил Егор. – Выкуп. Мы всего лишь хотим получить выкуп. Двести гривен – и мы оставим город целым. Не будет выкупа – мы его сожжем.

— Вы же все разграбили, все отобрали! – выдохнул бургомистр. – Разорили вконец! Кровь, пытки, слезы… Зачем, почему? За что? Что мы вам сделали?

— Не повезло, – пожал плечами Егор. – Закон джунглей. Кто слаб, того и кушают. Нас, ты знаешь, тоже особо не спрашивают, пряников мы заслужили или носом в угол. Налетело татарвьё прошлым летом – и полстраны до сих пор в крови и кишках. Так что к разговорам в пользу бедных мы нонеча не расположены. Нам нужна сила. Та самая, которую князьям дают золото и серебро. По зернышку, как курочка, где видим, там и клюем. Теперь философскую часть давай заканчивать и переходить к «прикладнухе». Двести гривен – или твой город превратится в факел.