Онлайн книга «Черные плащи»
|
— Не о том ли кораблике ты говоришь, что заходит иногда в Карфагенскую гавань? — подозрительно прищурился бородач. — Не знаю, про что ты? — Александр повел плечом. — То судно, которое я как-то видал, несло на себе огромное количество парусов — и прямых, и косых, а мачты его столь высоки, что удивительно, как оно не перевернулось! Клянусь всеми святыми, я был бы не прочь наняться на него матросом! — А ты смелый парень, как я посмотрю! — А вы что — трусы? — Ты кого назвал трусом, а? И вот тут понеслось! Вполне достаточно было одной фразы… Ввах! Какой-то дюжий детина попытался с ходу заехать Саше кулаком в челюсть. Да не на того напал. Стал Александр дожидаться, как же — уклонился, выскочил из-за стола и с размаху засветил бросившемуся за ним детине в переносицу. Тот так и сел, замотал головой, словно оглушенный дубиной бык на скотобойне. — Ах ты, гад! Наших бить? — выхватив нож, засвиристел небольшого росточка мужичонка с повадками давнишнего тюремного сидельца, без печени и легких, зато с туберкулезом и полным профилем прочих болячек. — Ах ты… Карфагенянин! Бейте его, парни! Заверещал, выкатил глаза и — оп! — ножичком… И снова ошибся адресом. Ножичек Саша выбил из его руки на раз и тут же приложил локтем в ухо — а и нечего тут холодняком размахивать! — Братцы-ы-ы! Сволочи карфагенские наших бью-у-ут! — отлетев к стенке и сбив по пути пару человек, обиженно заскулил «сиделец». — Понаехали тут, су-у-уки! Тем временем пришел в себя детина, получивший удар в переносицу. Размазывая по лицу кровавую юшку, поднялся на ноги… И ка-ак вдарил бородачу в грудь: — Получи! Сука карфагенская! Бей этих сволочей, парни! Мочи! Ну да, столичных ухарей нигде не любят. Особенно в маленьких нищих городках, таких как Тапс. Сбитый с лавки бородатый, однако, тут же вскочил на ноги и лихо врезал обидчику промеж ног… И понеслось! Как в том анекдоте — драку заказывали? Достаточно было только начать… И вот уже вся таверна мутузилась, с криками, с пьяными ругательствами и жуткой божбою, с ножичками, кастетами и дубинками! Кто-то уже навалился на Нгоно — правда, парень успешно отбивался, видать, во французской полиции драться его учили на совесть, а скорее и сам приложил усилия к полезному делу. Бил как во французском боксе — ногой в шею! Саша аж позавидовал — хар-роший удар! Так их, гадов! А Весников — тот живо смекнул, что к чему, ухватил в руки скамейку, махнул, отскочил в угол: — А ну! Подходи по одному, курвы! Желающих что-то не находилось — все уже давно были заняты друг другом. Бились на славу, любо-дорого посмотреть, только кровавые брызги по стенам летали… ага! Вот кому-то отодрали рукав… а вот затрещал чей-то пояс. — Уши, уши отпустите-е-е! — Н-на, гадина карфагенская! — А вот тебе, вот, получи, харя! — А ты что уставился, хмырь гнилозубый? — Кто гнилозубый? Я — гнилозубый? Сейчас посмотрим, сколько у тебя зубов останется! Ннна! — Вяжите его, вяжите, он буйный! — Ничо! Тут у нас все буйные! — Только не по голове, только не по голове… не нада-а-а! А в общем-то, дрались, можно сказать, прилично, в свое удовольствие — ножичками зря не махали. На Сашу, после того как молодой человек снова посадил за пятую точку заводилу, все того же туповатого детинушку, не особо-то лезли, больше ругались. К Весникову, что ждал со скамейкой наперевес, тоже старались не приближаться, а что касается Нгоно, то темнокожий парень уже стоял плечом к плечу с бородачом карфагенянином — бились оба, словно былинные богатыри-побратимы. |