Книга Призрак Карфагена, страница 31 – Андрей Посняков

«Новости здесь разносятся быстро! — подумал молодой человек — Тут свой Интернет, называется «Одна бабка сказала», точнее, староста Герневий».

— Ты проходи в дом. — Грязный и шмыгающий носом парнишка схватил гостя за руку. — Скоро матушка придет, сготовит похлебку — у нас же теперь есть хворост! Сам Бог нам тебя послал, без тебя бы не дали хворосту. Эх, хорошо! Горячую похлебку поесть и свинье приятно, это ведь не какая-нибудь затируха, верно? А у вас в Британии любят похлебку? Наверное, часто едят, там у вас, говорят, леса много… Хм! Одет как ты чудно! А башмаки! Никогда не видел таких. Это что, настоящая воловья кожа?

— Воловья, — Саша бросил взгляд на свои кроссовки.

Идти в них, конечно, удобно, но больно уж приметные, хорошо бы сменить на что-нибудь общепринятое, скажем, на башмаки из лошадиной кожи. Джинсы ладно, серая, выпущенная поверх футболка за тунику сойдет, надо только подпоясать.

— Одежка у тебя чудная! А полотно-то тонкое. Это в Британии такое полотно ткут?! Я думал, только в Риме. Ах, какое полотно!

— Слушай, парень, хватит меня трогать, а? Особенно такими грязными руками. Ты вообще-то моешься? Ну хотя бы в море?

— Каждый день почти купаюсь. Только домой приду — и опять грязный! — радостно пояснил мальчишка. — Ну, заходи в дом, уважаемый! Чего тут на ветру стоять?

Уж лучше бы Александр постоял на ветру или посидел на камне, подождал вдовицу. Вошел и тут же едва не задохнулся от вони. Ну конечно, помещение для скота и уборная отделялись от жилого покоя лишь тонюсенькой плетеной перегородочкой.

Скудное убранство жилища больше напоминало тюрьму. Впрочем, молодой человек и не ждал иного. Скамья, стол, сундук, обложенный круглыми камнями очаг в середине. Едва проникающий сквозь слепые оконца свет. У очага на специальной глиняной подставочке — посуда, в основном деревянная: миски, ложки, кружки. И пара глиняных крынок. Да медный котел, любовно начищенный до нестерпимого блеска.

— Что, нравится? — Парнишка тут же перехватил взгляд. — Небось у вас, в Британии, таких нету? Да и у нас не в каждом доме сыщешь этакий котелок, покойный отец его раздобыл как-то, меня еще и на свете не было.

— Да уж. — Александр присвистнул с деланым восхищением. — Шикарная вещь! Прямо как чайное ситечко.

— Как что? Ты извини, Александр, но я твою речь понимаю не очень-то хорошо…

Гость расхохотался:

— Ну так и я твою! Латынь-то везде по-разному звучит. Ты что же, один у матушки?

— Сейчас один. — Агуций (так ведь его зовут?) угрюмо хмыкнул носом. — Раньше нас пятеро было. Я самый старший, да еще братец Амбрук, остальные — девки. Все померли: девки от лихорадки, брат со скалы свалился. Жалко, помощник бы был. Вот теперь с матушкой одни. Ничего, народ пропасть не даст. Да и свиньи, слава Господу, плодятся. Любишь небось свининку?

— Да уж, люблю.

— А не попробуешь! К зиме ближе забивать будем.

— Ну что ж… — Саша развел руками и, сделав невзначай глубокий вдох, закашлялся. — А у вас что, сарая никакого нет?

— Чего?

— Ну, амбара какого-нибудь.

— А! Есть, за домом. Я там обычно летом и сплю, на соломе. О! — Мальчишка вдруг замолчал и прислушался. — Матушка идет! Небось с хворостом. Пойду помогу.

— Агуций! А сколько твоей матушке лет-то?

— Ой, да она старая уже. Я сколько мне-то точно не знаю, а уж ей… В общем — старушка. И замуж ей никак не выйти, она худая. Третий год уже, как не может родить. Кому такая нужна-то?