Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 83 – Андрей Посняков

Губернатор дожидался узника все в том же кабинете, что и самый первый раз. Темно-красный, с золотым позументом, кафтан, завитый парик, впалые желтые щеки. Умный пронзительный взгляд и лишенный всяких эмоций голос.

— Вы все-таки решили дать письменные показания? – кивнув на стул, тихо произнес барон. – Что ж, наверное, это и неплохо. Однако на этот раз я пришел вовсе не для допроса, дело для всех ясное – и вас, сеньор Андреас, очень скоро казнят…

— Ну вот, – кисло усмехнулся молодой человек. – Кто о чем, а вы опять о казни.

— Вина ваша неоспорима, тем более я хотел ознакомить вас с составом высокого трибунала, – поиграв перстнями на пальцах, губернатор протянул узнику грамоту. – Вот, читайте.

— Председатель – барон де Камбрес-и-Розандо, – взяв бумагу, вслух прочитал Андрей. – Ого… члены… Постойте-ка! И граф дель Каррахас здесь! Все мои друзья, блин… Похоже, и в самом деле шансов у меня мало.

— Ну так я о чем и говорю, – барон де Мендоза развел руками.

Странно, но Громов не испытывал к губернатору абсолютно никакой ненависти или вражды, быть может, потому что этот коварный и облеченный немаленькой властью человек разговаривал с ним подчеркнуто вежливо, вполне обычным, можно даже сказать, дружеским, тоном, не грозил, не ругался… просто который раз уже подставлял расчетливо и цинично. Но делал это с неким намеком на сожаление, мол, я-то бы и рад не делать подлостей, но, увы, обстоятельства…

— Да, вы, кажется, говорили о шансах? – барон внезапно вскинул глаза. – Так у вас вполне может появиться один.

— Что? – оторвавшись от списка, хлопнул ресницами Громов.

— И это вторая… да, пожалуй, и главная, причина моего появления здесь. Вас хочет видеть одно лицо… которое может оказаться полезным.

— Что за лицо? – озаботился молодой человек. – Старый знакомый? Хм… интересно, кто. Вы говорите…

— Больше ничего не скажу, – губернатор сжал в кулаки ладони. – А от вас потребую… Да-да, потребую, проявить при этой встрече терпение и такт.

— Терпение и такт, – озадаченно протянул Громов. – Что-что, а уж это-то я вам обещаю, любезнейший сеньор! Так с кем я все-таки…

— Сами увидите сегодня вечером. Сейчас же – прощайте, встретимся на суде. Стража!

Тряхнув париком, барон позвонил в лежащий на столе колокольчик, и немедленно вошедшие стражники увели узника обратно в темницу.

Андрей был заинтригован! Кто, кто этот таинственный незнакомец, вдруг озаботившийся спасением несчастного лейтенанта и имевший для этого все необходимые связи – иначе б с чего о нем говорил сам губернатор? Кто ж это мог быть-то? Педро Кавальиш? Нет, не того полета птица, тем более – сам в опалу попал. Тогда кто? Ну не кузнец же и не Жоакин Перепелка! Может, тот самый незнакомец? Нет… тот, похоже, все-таки и есть искомый иезуит – дон Теодоро.

От всех этих рассуждений впору было башку сломать, и Громов, махнув на все рукою, завалился до вечера спать, провалившись в сон, как в спасительное убежище, быть может, последнее в жизни.

Его разбудил стражник, потряс за плечо:

— Идемте, сеньор. К вам пришли.

Быстро поднявшись, молодой человек пригладил, как уж смог, волосы и, поправив воротник, зашагал вслед за тюремщиками. И снова темный, освещаемый лишь горящими факелами стражников коридор, лязгающие решетки – эксклюзивная работа кузнеца Жауме Бальоса – узкая лестница – дюжина ступенек вверх, к оранжевому закатному солнцу!