Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 78 – Андрей Посняков

Помня слова Жоакина, молодой человек, повернув лошадь налево, где на месте будущего Французского вокзала нынче раскинулся довольно-таки трущобный по местным меркам район неказистых домиков и крытых соломою хижин. Таверна «Два креста» располагалась не там, а ближе к морю, в гавани, соседствуя с небольшими, но вполне приличными домами, сложенными из серых камней. Ведущие во двор таверны ворота, как и говорил Жоакин, оказались открытыми нараспашку, многие посетители заведения уже пили там же, во дворе, вино, наблюдая за корабликами, плавающими в огромной деревянной кадке, больше напоминавшей небольшой бассейн.

Заказав у проворно подбежавшего служки вино с нехитрой закуской, молодой человек, слегка поклонившись, присел на бревно, положенное рядом с кадкой. На бревне этом уже расположились посетители, пили вино, болтали, а кое-кто стоял вокруг кадки, деятельно комментируя плавающие там корабли. В числе этих вот «знатоков» Громов сразу же узнал хозяина заведения, Камило по прозвищу Моряк. Все так, как описывал Перепелка, – коренастый, широкоплечий, окладистая рыжеватая борода с проседью. Бывшему моряку на вид казалось лет пятьдесят, а может, и больше – смуглое морщинистое лицо его, излучающее самое истинное добродушие и довольство, иногда искажалось презрительной ухмылкой – когда комментаторы путались в морских терминах или несли совсем уж откровенную чушь. Окрестные детишки – те, что пускали кораблики – похоже, искренне обожали старика, называя его «дедушкой Камило», да и тот относился к ним соответственно: ласково разговаривал, гладил по головам, даже угощал какими-то вкусностями.

Вот, едва не споткнувшись, побежал какой-то озорной малыш с кораблем в руках – на взгляд Громова, так себе модель – щепка да лучина с носовым платком – парусом. Однако ж и судомоделист был еще мал – от силы лет восемь, наверное.

— Ой, дедушка Камило, глянь-ка, какой у меня кораблик! Я его сам сделал.

— Молодец, малыш, – старик протянул ребенку коврижку. – Ступай, отправляй свое судно в плаванье. Чувствую, выйдет из тебя добрый моряк.

Кроме совсем уж примитивных скорлупок, в кадке плавали и вполне добротные модели военных и торговых судов, явно сделанных со всем тщанием и любовью, за такие не было бы стыдно и участникам судомодельного кружка. Особенно один корабль выделялся – с изящными обводами, трехмачтовый, с узорчатой кормою и корпусом, выкрашенным в бледно-оранжевый цвет. Жаль, что не в красный… Однако…

— Добрый флейт! – прокомментировал кто-то. – Все как на настоящем – и ванты, и прочий такелаж.

Покосившись на старика, молодой человек немедленно встрял в беседу:

— Да, такелаж неплохой, как и рангоут. Все тщательно выделано, мальчишка-то молодец. Только это, на мой взгляд, не флейт…

— Как это – не флейт? Неужели сеньор скажет – бриг или шнява?

— Не флейт, – усмехнулся в ответ на столь неуклюжую подначку Громов. – И даже не галеон, скорее – пинас. Да видно же – обводы не такие вогнутые, как у флейта, да и корма – плоская. А где вы видели флейт с плоской кормой? Я уж не говорю о галеоне – у того корма массивная, как зад белошвейки!

Тут все разом захохотали, в том числе и старик Камило. Тот даже одобрительно махнул рукою:

— Вот уж точно сказано – словно зад! Я вижу, вы, сеньор, кое в чем разбираетесь… хотя и не моряк – так?