Онлайн книга «Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник»
|
— Ох ты, господи! Отроки поспешно достали ножи – у кого были, – посмотрели на Ешку… Девчонку от смеха аж скрючило! — Да уберите вы ножики, дурни! Чай, псинище-то вас не сожрет. Хороший псинище… Эй, Варнак, Варнак! Парни удивленно переглянулись: выскочивший из кустов пес бросился вовсе не на них, а на Ешку! Заскулил, замахал хвостом, лизнул в губы… Девушка обняла собаку, погладила, даже слезинку из глаза уронила: — Ах ты, Варнак, Варначе… Признал, вижу. Признал… Ну, ну, не скачи… Домой иди, ага. Домой, я сказала, Варнак! Домой! Живо! Пес оказался послушным, на прощание еще раз лизнул бывшую хозяйку в нос, гавкнул да, махнув хвостом, побежал к усадьбе. — Ну, пошли, – проводив взглядом собаку, Ефросинья шмыгнула носом. – Поглядим, что там в баньке… Баньку топил здоровенный бугаинушка, мужик с всклокоченной рыжей бородищей и обширной плешью… Как пояснила Ешка – средний братец. Онфим. Еще двое как раз приплыли в ройке – долбленке из древесного ствола, – причалили к мосткам, вывалили из сети блеснувшую серебром рыбу. — Ушица нынче выйдет добрая! Ну что, Онфиме? Готова байна-то? — Давно готова! – бугаинище захохотал, с хрустом расправив плечи. – Хучь посейчас мойтеся. — Посейчас и будем! Полотенца-от токмо возьмем да бражицы прихватим. Евфимий-то на усадьбе? — Там… Поди, забавляется с дикушкой… Вы ее сюды, в байну, тащите, чресла размять… не все же он-ному! — Ох, и охальник ты, Онфиме! — На себя гляньте, ага. Оставив Онфима, двое поднялись по тропинке наверх, к усадьбе. Ешка и ее команда, схоронившись в кусточках, зарядили по-тихому пистолеты и теперь терпеливо ждали команды. Главенство Ефросиньи безоговорочно признавали все, даже побаивались – девчонка-то была и старше, и опытнее, бедовей. Ежели что, затрещины закатывала на раз, не забалуешь! Да и пристрелить могла – запросто… или ножом… Впрочем, Ефроснья все же была девушкой справедливой и в чем-то даже доброй, зря ни на кого руку не поднимала, так что жаловаться на жизнь у беглых отроков оснований по большому-то счету не имелось. Тем более, Ешка ведь кое-что обещала – вольную и безбедную жизнь! А это стоило многого… — Ага-а, – раздвинув ветки, тихо протянул Егор. – Идут. Спускаются. Трое… Нет, четверо. — Четверо? — Девку какую-то за собой тащат. Ведут. Цыкнув на остальных – чтобы не трещали кустами, – Ефросинья тоже взглянула, закусила губу: — Ага… в байне сейчас их всех и положим. — А девку? — Там видно будет. Девка – или, как ее обозвал средний братец Онфим – «дикушка» – выглядела едва ли постарше Ешки, разве что поядренее, с крутыми бедрами и пухленькой, с торчащими сосками, грудью… Соски эти хорошо просматривались под рубашкой, окромя которой на «дикушке» ничего больше и не было, если не считать больших красных бус. Светло-русые, распущенные по плечам волосы девушки трепал вдруг налетевший ветер, лицо ее, осунувшееся и бледное, можно было бы назвать и приятным, если бы не синяки под глазами, не разбитая в кровь губа да не покорно-тоскливый взгляд измученного и сломленного существа, готового на любую мерзость. — Жалко ее… – облизав губы, прошептал Кузяка. — Себя пожалей… Ну что, готовы? — Угу Братцы были очень похожи – все коренастые, плечистые, сильные, с бычьими загривками и светлыми глазами, только вот рыжий – один Онфим, остальные все темно-русые. С мерзким хохотом все четверо, прихватив с собой девку, ввалились в баню… даже дверь за собой не прикрыли, сразу же принялись охаживать деву – послышались стоны, шлепки, словеса глумливые… |