Онлайн книга «Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник»
|
— Взад, взад поначалу сдай! – размахивая руками, кричал крепенький, с курчавой бородой, мужичок в сером зипуне и высокой голландской шляпе, по всей видимости – лоцман или приказчик. – Взад сдай, говорю. — Да куда же взад-то? Там же лужа, ага! — Так лужа-то, чай, не море – не утонешь! — В этакой-то луже можно и утонуть, – хихикнул кто-то. – Запросто! И впрямь большая, с коричневатой мутной водицею лужа своими размерами явно превышала воз – сажени три на две, никак не меньше, а уж сколько в глубину – то один Господь ведает. — Да не глубокая она, по колено не будет! — Да как же не будет-то, паря? Окстись! Недавно тут телега застряла – насилу вытащили. — Так это когда было-то? В самую что ни на есть грязищу. Ныне-то солнышко, подсохло… Эй, эй! Возчик! К липе ближе бери! — Нет! Поначалу взад надоть! В толпе шныряли мальчишки, кто-то свистнул – то ли желая напугать лошадей, то ли просто так, удаль свою показывая. Писарь канцелярии господина полковника Корнейко, проходя мимо, тоже остановился на минуточку – посмотреть – больно уж любопытно стало – как возы-то разъедутся? Да и время было – что и говорить, здесь вот, невдалеке, под липою, он должен был встретиться с Катеринкой, будущей – дай-то бог – невестою, светлоглазою, с косой золотистою, девой. Хотели сегодня прогуляться, на Таборы, на пруды пойти, на речку – вечер-то был субботний, свободный, да и с погодой повезло – вот уже третий день в синем чистом небе светило ласковое майское солнышко. Поглядев на телеги, Корнейко посмотрел в небо и блаженно зажмурился: хорошо-то как, Господи! Тепло, сиренью пахнет, кругом – по обочинам, средь травки зеленой – цветы: желтые мохнатые одуванчики, пахучий розовый клевер, иван-чай, серебристые пастушьи сумки. А липа какая красивенная, ох! Высокая, статная, словно знающая себе цену молодая хозяйка какого-нибудь богатого дома, привыкшая и себя блюсти, и дворню держать в строгости. Легкий ветерок шевелил густую листву, светло-зеленую, с заметным желтоватым отливом… А еще липовый цвет хорошо от простуды заваривать. И, ежели пчелы с него пыльцу на мед брать будут, так тот медок… — Давай, давай, давай!!! Левее, левее бери! Ага… О-от, славно! Разъехались, наконец, возы; переговариваясь, расходились зеваки и вскоре лишь один Корней остался под липою – что-то Катерина долго не шла. Дела какие задержали? А солнышко-то, между прочим, уже сильно к закату клонилось, пылающим одуванчиком отражалось в реке, разливалось сусальным золотом по вершинам деревьев, по крышам, по высоким куполам соборов и церквей. Да-а, шло времечко, хоть и май уже, и ночи вот-вот станут светлыми, прозрачными, одначе до тех дней еще… Да где же Катеринка-то? Вот уже и заблаговестили к вечерне – вот и не погуляли, теперь – в церковь, да потом, может, заглянуть в корчму к Акулину Пагольскому – тут рядом совсем – купить пирогов… Или не заходить сегодня? Поди, разобрали уже пироги-то… — Катерину свою ждешь, вьюнош? Услыхав чьи-то негромкие слова у себя за спиной, Корнейко поспешно оглянулся, еще до конца не понимая весь странный смысл сказанного – откуда этот незнакомый, низенький, с заметно кривыми ногами, мужик мог знать про него и про их с Катериной дружбу? — Я… – писарь не знал, что и сказать, просто мотнул головою, так что упала на глаза челка. – Ну, жду… А ты, мил человек… |