Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 344 – Андрей Посняков

Пивной ларек еще был закрыт, местные алкоголики вокруг не толпились, да и вообще – место казалось вполне безлюдным – раненых (или убитых, дьявол их разберет), конечно, найдут, но еще не скоро, не сейчас – есть время спокойно уйти… уехать…

— Ах, кепка! – сплюнув, Андрей скривился, вспомнив круглолицего парня из Катькиного садика.

Именно он и навел гопоту – кому же еще-то? Или… те просто так напали, без всякой наводки – просто увидели фраера ушастого? Что ж, может, и так…

— Молодой человек, десять рублей не разменяете?

— Что?

Недобрый пристальный взгляд. Соломенная шляпа, круглые очки, седая бородка клинышком. Он! Старик все из того же садика! Ишь, стоит у платформы… поджидает?

— Фотографии принесли? И – шпагу?

— Ах, фотографии…

Капитан-командор сориентировался вмиг – ну конечно же, этот дед и круглолицый в кепке работали в паре!

Сунув руку во внутренний карман пиджака, Громов достал фотографии:

— Вот! А шпагу получите только в обмен на паспорт и трудовую.

— Но взглянуть-то хотя бы можно?

Андрей приоткрыл саквояж:

— Смотрите.

Старик опустился на корточки и вдруг вскинул голову, с затаенным ужасом глянув на своего визави:

— А что клинок-то мокрый?

— Так… – безразлично пожал плечами капитан-командор. – Уронил. Сыро нынче.

Испачканный кровью клинок Громов успел протереть травою, правда, не очень тщательно.

— На какую фамилию делать?

— Громов, Андрей Андреевич.

— Через три дня будет вам паспорт, – выпрямившись, твердо пообещал дед. – Будьте в двенадцать часов в том же саду, на скамейке.

— Ночью? – Громов нехорошо скривился.

Старик с напускной веселостью рассмеялся:

— Ну что вы, что вы – днем.

— Хорошо, – больше не раздумывая, покивал Андрей. – Я тут, на тропинке, трех мужичков встретил… случайно не ваши знакомые?

— Нет, – резко оборвал старик. – Не знаю, о ком вы говорите. Прощайте. До встречи через три дня.

Кивнув, дед быстро спустился в подземный переход – к платформе как раз подходил пригородный поезд.

Громов поехал на следующем, добрался до Варшавского вокзала, немного погулял – так, на всякий случай – а уж потом подался на Финляндский и – сразу домой. Никто за Андреем не следил, видать, и впрямь гопники действовали «на рывок»… даже если их и подослал круглолицый – так он не знал ни имени Громова, ни адреса… Не знал, но будет знать! Когда сделают паспорт, трудовую, профбилет. Прописываться-то все равно где-то придется, а ФИО «жучкам» известны, вполне могут найти. Здесь, в городе и пригородах ближайших – могут. А если махнуть в какой-нибудь дальний район?

— Ну?! – массивный, словно старый, работы девятнадцатого века, шкаф, мужчина в светлосером спортивном пиджаке и синих диагоналевых галифе, заправленных в начищенные до зеркального блеска офицерские хромовые сапоги, усевшись на край стола, недобро взглянул на собеседника – жалкого круглолицего парня, мявшего в руках серую кепочку, в коем Громов – ежели бы сейчас находился здесь, в кабинете, враз признал бы давешнего «жучка». – Значит, ты его упустил все-таки?

— Упустил, гражданин начальник, – со вздохом признался гопник. – На Финбане он куда-то делся. Там же народу-то уйма, а я же что – не милицейский… Ну, честное слово, товарищ капитан!

— Ах, Кумыс. Кумыс, – качнув коротко стриженной головой, с квадратным, с небольшой ямочкой, подбородком, посетовал капитан. – И что же мне с тобой делать, гражданин Кумысов? Отправить, что ль, на сто первый километр? А что! Воздух там чистый, свежий. Здоровье свое поправишь… Хочешь на сто первый километр, Кумысов?