Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 323 – Андрей Посняков

— Да не с чего им за нами гнаться, милая, – Громов взял из рук супруги оптику, приложил к глазам. – Хотя… да… почти к нам в кильватер пристроился… Боцман!

— Да, месье капитан! – браво доложился возникший, словно из ниоткуда, боцман Жан-Жак Лефевр – главарь мятежников-камизаров, ныне, собственно, и составляющих команду «Барона Рохо». – Чего изволите?

— Заряжайте все пушки, готовьте людей к возможному бою. Видите во-он тот фрегат?

— Прекрасно, господин капитан, – спокойно кивнул боцман. – Пушек… м-м-м… около полусотни… интересно, сколько там людей?

— Пушек – сорок, – с усмешкой поправил Андрей. – А людей – думаю, вряд ли больше полсотни. Матросы, судовые офицеры и сам капитан – все.

— И еще – профос, – вспомнив галеры, Лефевр недобро прищурился. – Корабельный палач. На вашем судне, кстати, его почему-то нет, месье Тоннер.

— И никогда не было! – расхохотался Громов. – Скажу более – и вряд ли будет. Немного чести пытать собственных матросов.

— Иногда это просто необходимо, месье. Так мы готовимся к бою?

— Да. И побыстрее – очень скоро фрегат нас догонит и вполне может дать бортовой залп.

Повинуясь приказу, моряки шустро забегали по палубе, артиллеристы спустились вниз, к пушкам, а сам господин капитан ласково погладил длинный ствол массивного шестифунтового фальконета, укрепленного на поворотной тумбе рядом с кормовым фонарем.

А фрегат нагонял, становясь все ближе и ближе! Вот уже стал отчетливо виден такелаж и позолоченная деревянная статуя на носу, под бушпритом. А вот предупредительно громыхнула пушка!

— Приказывают лечь в дрейф, сэр! – покусав губы, доложил юнга.

— Хорошо! – оглянувшись на Тома, Громов велел ему увести в каюту Бьянку – нечего делать женщине на палубе в морском бою! – и только после этого продолжил командование – спокойно и вполне уверенно, как и всегда.

А вот капитан «Густава Вазы» действовал, скорее, самоуверенно – ну конечно, Балтийское море – Шведское озеро – кого бояться-то? Все должны трепетать!

И на этой глупой самоуверенности можно было сыграть, тем более ветер начал заметно свежеть, а по морю побежали барашки. При большом – а даже и при среднем – волнении особо-то не повоюешь, тем более – на борту фрегата лишь только команда, без морской пехоты. Матросикам надо и с парусами управляться – не дай бог, оказаться к волне бортом, – и с пушечками управляться, и помпами водичку из трюмов откачивать – для пятидесяти-то человек дел невпроворот, какой уж тут бой, так что совершенно напрасно затеял шведский капитан все это дело. Верно, надеялся, на «стоять-бояться»! Ну как же, он же швед! А перед шведами все трепетать должны.

Велев взять часть парусов на рифы, Громов не то чтобы лег в дрейф, но резко снизил скорость примерно до семи-восьми миль в час. И еще мог снизить, убрав остатки парусов, да вот с этим пока не спешил – имелись мысли.

Высокий борт «Густава Вазы» с хищно открытыми орудийными портами поравнялся с «Красным Бароном». Повинуясь приказу своего капитана, шведские матросы поспешно убирали паруса, а вот – спустили шлюпку.

Андрей благодушно демонстрировал миролюбие, улыбался, галантно помахивал шляпой и даже велел стыдливо приспустить флаг – естественно, голландский – республики Объединенных Провинций.

Пусть, пусть вышлют проверяющего офицера с матросами – еще больше людей на борту фрегата убавится, а ведь у них сейчас каждый матрос на счету! Заигрался герр шведский капитан, заигрался, нюх потерял совсем. Впрочем, понятно – море-то их, шведское!