Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 308 – Андрей Посняков

— Замечательно! – искренне похвалил гость. – Куда лучше дрянной мекленбургской водки. Да! А насчет службы царской скажу так: все точно то же самое, что и здесь. Порт, корабли, рейды. Только заметьте – не за короля Людовика, а за Родину. Нет ничего слаще, нежели Отечеству своему услужить! Что так щуритесь?

— Громких слов не люблю, – капитан Гром улыбнулся. – Да, признаться, таковым и не верю. Весь пафос – он для глупой толпы.

— А толпа и не бывает умной, – тут же парировал дипломат. – Хоть афинский охлос, хоть римский плебс… Помните – «Хлеба и зрелищ!». С тех давних времен ничего не изменилось, да. А вы умный человек, Андрей Андреевич… Впрочем, я навел справки.

— Интересно, – Громов покачал головой. – Что вы обо мне еще знаете, любезнейший Данила Петрович?

— Да все, – развел руками Райков. – Если хотите – скажу. Правда, не вдаваясь в подробности. Так рассказать?

Андрей молча кивнул.

— Вы, друг мой, из небогатых дворян, – с улыбкой продолжил гость. – Поверьте, понимающему человеку это хорошо видно по вашему воспитанию и манерам. Попали в Америку, скорее всего – через немцев, завербовались в наемники – или сначала шведский плен, а уж потом немцы, не важно. Потом вас продали англичанам – ганноверцы целыми полками продавали, англичане вас увезли в свои колонии – воевать с французами за испанскую корону, а откровенно говоря – мексиканское серебришко под себя подгребать. Ну таскать для других каштаны из огня вам быстро надоело, и вы бежали, нашли охочих людей, захватили корабль, много чего натворили, прославились не хуже, чем какой-нибудь Лолоне или Морган, и, по примеру последнего, приняли верное решение поступить на государственную службу, правда, не в колониях, а в Европе. Что ж, Франция – неплохой выбор, и король Людовик – не хуже других. Правда, он уже далеко не в прежней своей силе. Что, друг мой, Андрей Андреевич? Так все было?

Громов развел руками:

— Ну как-то так.

— Вы вот еще что поймите, – докурив, Райков положил трубку на стол. – Прошлое ваше никого в России интересовать не будет, берем вас таким, какой есть – и в том, поверьте, заинтересованы преизрядно. Служба та же самая, правда, не скажу точно – где, в Архангельске или в Санкт-Петербурге. Родине будете служить… Тьфу, что это я?! Жалованье – в три раза больше! И от всех призов – треть вам и команде.

— И каперский патент от царя Петра? – грустно ухмыльнулся капитан. – В Шведском-то озере.

— Может, еще и замиримся со свеями, – гость покрутил ус. – Царь Петр Алёксеевич по всей Европе посредников ищет, был бы на месте Карла кто-нибудь другой – давно бы договорились. А этот, вишь, Ингрию требует, Санкт-Петербург – отдай, мол! Черт упрямый, тупой солдафон! Погоди, изведаешь еще русской дубины!

— Изведает, – согласно кивнул Андрей. – Да еще как! Мало не покажется.

— Вот-вот! – Райков весело засмеялся и, подняв стакан, предложил выпить за победу.

— За нашу победу! – посмеиваясь, уточнил капитан.

— Так что с моим предложением? – выпив, осведомился Данила Петрович. – Принимаете?

— Мне надо подумать, – Громов покусал губу, задумчиво глядя в окно на чистое голубое небо и видневшиеся вдали деревья на плато де Грас, там, где часовня.

— Конечно, подумайте! – всплеснув руками, расхохотался Райков. – Я же вас не неволю. Только давайте уговоримся – ровно через неделю вы мне дадите ответ. Видите ли, мои парни… их надо как можно скорее отправить. Не получится с вами, с кораблем, придется искать иные пути, ведь саксонский король Август Сильный нам нынче не друг – договорился тайно с Карлом в Альтранштеде, признал Лещинского польским государем. А царь Петр Алексеевич Августу, как брату, верил. Да, Андрей Андреич, не в службу, а в дружбу – вы не могли бы опытным своим глазом посмотреть набранных мною людей? Знают ли воинское дело, может, с парусами кто управляться умеет? Они здесь недалеко, на старом хуторе в Бомон-ан-Ож, верст десять-двенадцать отсюда. В субботу поехали бы с супругой своей на верховую прогулку – как раз и посмотрели бы. А? Как?