Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 273 – Андрей Посняков

Встреча в таверне «Черная голова» прошла в точности так, как и предвидел Антуан Шкипер. После короткого обмена любезностями пиратские главари предложили Громову принять участие в нападении на Сан-Августин, ныне оставшийся почти без прикрытия с моря.

Неплохо зная город, гавань и – самое главное – форт Сан-Маркос, Андрей лично разработал весь план, даже, послав к кабатчику за чернилами и бумагой, начертил схему, к которой проявили живейший интерес все участники сходки.

— Вот форт, – поясняя, капитан Гром показал на только что нарисованный им четырехугольник с выступающими ромбиками-бастионами. – А вот – гавань. Если мы хотим находящиеся там суда, то… смотрите – вот сектора обстрела – здесь, у первых двух пирсов, артиллерия крепости не оставит от нас и щепок, тут вот, чуть дальше – еще можно попытаться кого-нибудь увезти, ну а здесь… здесь обычно только рыбацкие суденышки толкутся, хотя глубина вполне подходящая, можно даже выставить там один из наших пушечных кораблей, хотя б ту же «Жозефину» или захваченный галеон, надеюсь, вы его уже отремонтировали, уважаемый господин Бенингхэм?

— Да, он почти готов, – заверил собравшихся пиратский вожак. – Осталось кое-что по мелочи… Кстати, Эндрю, не дадите ли мне на завтра своего плотника? Я ему неплохо заплачу.

— Хорошо, передам, – кивнул Громов. – Куда ему подойти?

— На «Эсмеральду», мою шхуну – а там уж на галеон.

— Ну вот, галеон еще не готов, – заворчал Жозеф Китаец, – а мы уже отправляться собрались.

— Вот послезавтра и отправимся. Завтра-то пятница – кто в пятницу дела начинает?

Все моряки, а уж пираты – в особенности, всегда отличались крайними суевериями, а потому всегда носили на себе разного рода заговоренные амулеты, частенько делали щедрые подношения церквям своих конфессий, одновременно признавая авторитет различного рода предсказательниц и даже колдуний, одна из которых – весьма колоритная, полная, лет пятидесяти, мулатка в ярких одежках и с ожерельем из засушенных змеиных голов – как раз и дожидалась кого-то из пиратских вождей внизу, в общей зале, где все обращались со всем надлежащим почтением, смешанным с некой толикой откровенного страха. А кто их, колдуний, знает? Возьмет да и превратит в какую-нибудь жабу – запросто! Или порчу наведет. Сжечь бы такую заразу, от греха – да слишком многие ей тут обязаны, слишком многие услугами пользуются, вот как сейчас – отстав от честной компании, к мулатке тотчас же подошел Жозеф Китаец, что-то тихо сказал, и колдунья в ответ энергично кивнула, отчего объемная грудь ее заколыхалась, как море в ветреный день, а змеиные черепа на шее затряслись, словно в лихорадке.

Уходя, Громов не видел, как, обернувшись, кивнул на него Китаец, как ухмыльнулась колдунья, и в смуглой руке ее, блеснув на мгновение, исчез золотой дублон.

Уже ближе к ночи, когда Андрей возвращался домой, его неожиданно окружили нищие – облаченные в рубища белые, мулаты и негры, где-то с полдюжины человек – старик и дети.

— Ай, ай, господин! – протянув руку, прошамкал беззубым ртом какой-то противный старик, чем-то напоминавший незабвенного Георгия Милляра в роли Бабы-Яги. – Пода-ай денежку на пропитание. Пода-а-ай!

Остальные попрошайки запрыгали вокруг, заорали… что-то вдруг сверкнуло, клацнуло… Нож?