Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 24 – Андрей Посняков

В противоположность своему оставшемуся в Калелье коллеге этот казался чрезвычайно худым и сутулым. Впалые желтые щеки – проблемы с печенью? – худые руки в перстнях, пронзительный взгляд темных, глубоко посаженных глаз – весьма недоброжелательных, умных. Впрочем, внешне сей господин был изысканно вежлив, настолько вежлив, что даже соизволил первым представиться на почти безукоризненном инглише:

— Мое имя – Рамон дель Кортасар-и-Мендоза. Барон де Мендоза, если хотите, я здесь главный судья.

Вот как – сам судья, даже не следователь. Высокого полета птица. И что ему надобно?

— Хочу, достопочтимый сэр, кое-что у вас уточнить… прежде чем отправить на виселицу… х-ха-ха!

Судья внезапно засмеялся, желтые щеки его задрожали, противно и дрябло, словно потрепанная в любовных боях грудь старой шлюхи. Похоже, и этот оказался шутник, да все они тут…

— Итак, – барон взял со стола лист желтой бумаги. – Вы, сэр, обвиняетесь в деятельности, направленной на подрыв устоев государственной власти Испанского королевства и его законного правителя, доброго здравия Божьей милостью короля Филиппа, а именно – в шпионаже в пользу иностранных держав. Конкретно я имею в виду Англию, конечно. Вас послал сам командующий английской эскадрой граф Питерборо для организации мятежа в Барселоне.

— О как! – удивился допрашиваемый. – Я уже и мятежник!

Судья заглянул в бумагу:

— Три фрегата, шхуна и бриг. Кроме того – еще и большой линейный корабль – это суда, уже направленные на помощь мятежникам. Что вы так смотрите? Хотите сказать – это не ваши слова? И вы ничего не говорили о фрегатах, шхуне, бриге?

— Говорил, – хмыкнул Андрей. – Только не в этом контексте! Это модели, понимаете?

— Не беспокойтесь, дражайший сэр, я все прекрасно понимаю!

Барон улыбнулся со всей возможной язвительностью, вероятно, от столь мерзкой улыбки человека менее циничного, нежели Громов, мороз продрал бы по коже.

— Ваш юный сообщник, кстати, подтвердил эти слова.

— Жоакин! Что вы с ним сделали?

— Да пока ничего, – судья повел плечом. – Повесим мы вас вместе, завтра с рассветом, здесь же, на башне. Всем вашим английским друзьям будет хорошо видать! Ха-ха – с моря. Как вы сами прекрасно понимаете, вина ваша полностью подтверждается вашими же словами и в каких-либо иных доказательствах не нуждается. Поэтому мы и не тревожили палача.

Оглянувшись на висевшее в углу распятие, барон Кортасар-и-Мендоза иронически прищурил глаза:

— Одно лишь хочется уточнить, друг мой. Вы, кажется, русский?

— Ну да.

— Рад, что и этого не скрываете. Так что, неужели, тсар Пеотр решил вмешаться в испанские дела? Ему войны со шведами мало?

— Да ничего он не решил, – отмахнулся узник.

Судья хлопнул в ладоши:

— Так я и думал! Вы просто наемник… увы… Будь вы английским дворянином, мы бы – из уважения – отрубили вам голову, а так придется просто повесить. Мне жаль.

— Мне тоже, – Громов лихорадочно соображал, что же делать, как выпутаться из столь щекотливой ситуации. – Я вижу, вы искренне прониклись ко мне благорасположением, достопочтимый сеньор Мендоза…

— Да-да! – с улыбкой перебил барон. – Это несомненно так. Вы разумный человек, что сразу видно. Не запираетесь, не виляете, знаете, как некоторые. Ни к чему все это – только лишние страдания, о, наш палач большой мастак в своем деле…