Книга Зов ястреба, страница 29 – Яна Летт

Кто-то сбоку крикнул, кажется, громко, но Ульм едва слышал – звон Арок становился всё громче, заполнял его целиком, подчинял, звал.

Ещё один шаг – стало больно глазам, и он испугался, что под давлением они лопнут, как ягоды. С трудом он повернул голову и увидел, что Эрик Стром подался вперёд, настороженный, как охотничий пёс в стойке.

Ещё один шаг. Звон Арки превратился в неразборчивое гудение, будто кто-то запел себе под нос, а потом Унельму послышался плеск воды, шум леса, тихий разговор рек подо льдом, и отдалённое ворчание большого зверя.

Унельм сделал ещё один шаг. Он пытался понять, сколько уже прошёл, но не мог. В глазах побелело, и он больше не видел ни людей за пределами Арок, ни земли под ногами. Единственным, что было зримым в этой белизне, оставалась скрюченная в клетке мёртвая птица, распахивающая клюв всё шире и шире, как будто желая поглотить его целиком.

«Вот тебе твоя судьба, нетерпеливый мальчик», – прошептала она, и Ульм понял, что теряет рассудок, потому что никогда ни живой снитир, ни тем более мёртвый препарат не мог бы заговорить с человеком.

Всего на мгновение всё поплыло перед глазами, и он увидел смутные образы – вроде бы, крылья, незнакомое девичье лицо… Унельм сделал ещё шаг, чтобы разглядеть его, и упал – вниз, вниз, в разверзшуюся вдруг под ногами пропасть, расколовшую мёрзлую землю. Там, внизу, было темно, и далеко в глубине ревело пламя, и его ждал кто-то огромный, живой, алчущий…

Он пришёл в себя от резкого, отвратительного запаха – как будто вынырнул из ледяной воды.

— Как ты? – прямо над ним склонился Эрик Стром, и Ульм дёрнулся, не сразу поняв, кто перед ним. Глаза – золотистый и чёрный – моргнули.

— Спокойно. Показатели?

Он не сразу понял, что теперь говорят не с ним, а с кропарём, убравшим наконец едко пахнущую дрянь от его лица.

— Он в порядке. Слабое усвоение… Но он в порядке. Я вколол ему немного успокоительного и пеллиума. Через несколько минут придёт в норму.

— Что с ним? Пропустите нас! – Это был голос отца, и Унельм повернул голову ему навстречу и сблевал на землю.

— Осторожнее. – Ястреб что-то ещё говорил его родителям, но Ульм не слышал. Он смотрел на белый резной изгиб перед глазами и медленно осознавал, что не дошёл до второй Арки несколько шагов.

Ему казалось, что Шествие длится бесконечно, но за всё это время он преодолел всего несколько шагов.

Отец и мать помогли ему отойти, повели было в сторону магистрата, но Ульм помотал головой: ему хотелось увидеть, чем закончится Шествие. Хельны нигде не было видно, а он ожидал, что она сразу подойдёт к нему. Родители помогли ему сесть на принесённую кем-то лавку, кропарь маячил неподалёку и терпеливо отвечал на вопросы матери. Чтобы не смотреть ни на неё, ни на отца, Унельм упёрся взглядом в Арку – туда, где уже звучало новое «следующий».

— Унельм… У… Сынок.

Он упрямо продолжал смотреть на Арки – так, что глаза заслезились – и только крепко, вслепую сжал сухую, дрожащую руку отца изо всех сил.

Ещё трое ступили под Арки только для того, чтобы тут же грузно упасть на землю или руки препараторов – кому как повезло. Следующей была Сорта.

Даже отсюда Ульм видел, как дико сверкают её чёрные глаза, как раздуваются тонкие ноздри. Она сняла шапку и сунула в карман, словно перед тем, как войти в святилище Мира и Души. Её косы растрепались, и одна из алых лент развязалась и лежала, свернувшись, на тёмном лохматом воротнике – как змея во мхе.