— Через неделю? – переспросил он растерянно. – Так скоро?
— Да, да, через неделю! – вдруг буркнула она с неожиданным раздражением. – Я что, непонятно говорю? Через неделю, и если хочешь успеть всё подготовить, тебе надо встретиться с Мелом не позже…
— Эй, Лу, – мягко сказал он – и письмо продолжало занимать его мысли, – ты, кажется, не слишком хочешь, чтобы я уезжал, да?
— Ну тебя к дьяволам, – буркнула она, отворачиваясь. – И прочитай уже, ради Мира и Души, это письмо. Я не желаю, чтобы ты говорил со мной, а видел кого другого.
Ему следовало догадаться раньше – но Унельм ничем не мог ей помочь. Лудела сделала свой выбор… А ему, кажется, предстояло сделать свой – именно так, спросонок, под аккомпанемент закипающего чайника – ещё и под хмурым Луделиным взглядом.
— Не понимаю, чего ты, – сказал он примирительно. – Сейчас будет чай. И, раз ты так хочешь, я прочитаю… А потом мы договорим.
Он разорвал конверт слишком торопливо, чтобы Лудела могла поверить в то, что читает письмо сейчас Унельм только ей в угоду… Внутри обнаружился тонкий листок – почерк твёрдый, чёткий, с острыми углами букв – и газетная вырезка. Унельм бросил взгляд на дату в углу – совсем свежая, утренний номер.
Но начал он с письма.
«Приветствую, Унельм.
У меня не было случая поздравить вас со знакомством с нашим прекрасным и древним городом.
Зато теперь у вас появилось больше поводов для радости, не так ли? Так что я могу поздравить вас сразу и с ещё одним приятным знакомством.
Прошу вас ничего не бояться – я друг и вам, и известной нам обоим особе. Впрочем, своё участие в ней я всегда предпочитал держать в глубоком секрете… Прежде всего от неё самой, разумеется.
Ваша тайна в надёжных руках – и, поверьте, я сделаю всё, чтобы так оно и оставалось. Мне видится перст судьбы в случившемся. Вы производите впечатление человека целеустремлённого и незаурядного. Я бы не удивился, сумей вы в будущем ещё многих удивить.
Говорят, что удача сопутствует смелым, но я бы сказал иначе. Удача сопутствует тем, кто знает, где именно её ловить.
М.».
Унельм не успел ни обрадоваться, ни разозлиться, ни испугаться – теперь газетная вырезка притягивала взгляд.
«Единственный наследник динна Селли убит на пороге собственного дома».
Лудела сказала что-то – обиженно, возмущённо – но Унельм её не слышал.
«…убийство Лери Селли было осуществлено с поразившей даже сотрудников специального отдела комитета охранителей жестокостью.
Множественные колотые раны – лишь часть чудовищного преступления.
Левый глаз юноши оказался удалён – и заменён на ненейтрализованный глаз, извлечённый, по предварительным материалам следствия, у орма.
Следствию ещё предстоит выяснить природу этого артефакта Стужи – а также понять, кто и как мог похитить что-то подобное из хранилищ Химмельнов и пронести в город. И, само собой, весь город будет с трепетом следить за ходом расследования – без сомнения, сердце каждого химмельборгца требует мести за злодеяние, совершённое, бесспорно, препаратором, каждый из которых давал клятву каждодневно защитить кьертанцев от угроз, а не преумножать таковые.
Владетель, выразивший соболезнования семье Селли, пообещал заплатить 10 000 химмов вместе с наградой Химмельнов третьей степени тому охранителю – или частному лицу – что сумеет найти убийцу. Бесспорно, награда уже скоро найдёт своего героя.
Мы же пока что можем лишь молиться Миру и Душе за несчастных родителей и безутешных друзей. Лери Селли был всеобщим любимцем, добрым другом и…»
