Книга Зов ястреба, страница 278 – Яна Летт

— А я так не думаю, – сказал он, снова поднимая на неё взгляд. – Зачем ты так?

— То есть, «зачем»? Всё это не игра, Унельм Гарт. Я подвергла тебя опасности, придя сюда, – и, если хочешь знать, теперь мне стыдно. Если родители узнают, что мы с тобой встретились, как думаешь, что они сделают?

— Буду надеяться, что ты защитишь меня своей наследной волей, пресветлая…

— Не надо называть меня «пресветлая», – отрезала Омилия, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Или что? Велишь бросить меня в крепость?

— Может, и так.

— Тогда, пожалуй, наша дружба и вправду подвергает меня изрядной опасности, – Унельм сощурился, раздумывая. – Но я, пожалуй, рискну.

— Да не может быть никакой дружбы! Мне следовало сразу об этом подумать. Просто я… Я…

— …не думала, что увидев меня, захочешь, чтобы это повторилось снова.

— С чего ты взял?

— Потому что это то, что я чувствую. И я уверен, что ты чувствуешь то же самое. – Он говорил твёрдо и просто, и отчего-то Омилии стало вдруг очень спокойно, как будто от одного этого тона все проблемы могли бы каким-то чудесным образом разрешиться.

— Неважно, что я чувствую. Важно, что я сделала глупость, из которой не выйдет ничего хорошего… Если, конечно, ты не планируешь раскрыть десятки зловещих преступлений, и стать сыщиком настолько знаменитым, что двери дворцового парка будут открыты для тебя в любое время дня…

— Звучит, как план. Я подумаю над этим, спасибо за идею… Омилия.

— Не называй меня «Омилией»… Пожалуйста, – добавила она, и слово это было непривычным, незнакомым. Произносить его оказалось неожиданно приятно.

— Я в тупике. Как же тогда мне тебя называть? Раз нельзя ни «Омилией», ни «пресветлой».

Она подумала.

— Может, «Мил»? Меня так называет только брат.

— Вы с ним дружны?

— Насколько можно дружить с кем-то во дворце, – хмыкнула Омилия, – но да. Мы дружны.

— Тогда – я рад буду называть тебя так… Мил. – Из его уст это звучало как-то иначе, не так, как от Биркера, и Омилия вздрогнула – сама не зная отчего.

— Все равно всё это бессмысленно, – уныло сказала она. – Мне было непросто выбраться… Я не знаю, когда смогу сделать это снова. И скоро мне нужно будет идти. Если меня хватятся, мне страшно представить, какой будет скандал.

— Понимаю. Даже мои родители скандалили, если не обнаруживали меня дома под утро – а ведь от меня никогда не зависел целый континент.

В дверь резко постучали – один, два, три раза – и они оба вздрогнули.

— Это Ведела. Я попросила её постучать трижды. Значит, нам пора прощаться, Унельм Гарт.

— Может встречную просьбу, Мил? Зови меня Ульмом или Унельмом, если хочешь. Договорились?

Она кивнула:

— Хорошо. Прощай, Унельм.

— Я предпочитаю «до свидания». – Он вдруг шагнул вперёд, взял её за руку – не предупредив, не спросив разрешения – и прижал к губам. Кожу на запястье будто обожгло – и Омилии захотелось одновременно, чтобы он отпустил её и ушёл как можно скорее – и чтобы поцеловал опять.

— Полагаю, как-то так положено прощаться с наследницей? – спросил он, улыбаясь и наконец отпуская её руку. – Скажи, мы увидимся снова?

— Я не знаю. Я не думаю, что…

— Ну, скажи. Скажи, что мы увидимся снова, Мил. – Он укоризненно покачал головой. – Я думал, Химмельны пекутся о счастье каждого поданного. Ты бы осчастливила меня такой малостью… А ждать я буду, сколько потребуется, честное слово.