Книга Зов ястреба, страница 271 – Яна Летт

Омилия запаниковала – кажется, ещё миг, и она бы бросилась по коридору со всех ног – назад, назад, туда, где всё было привычно, а этот грозный человек в колпаке не посмел бы даже посмотреть ей в лицо…

— Смена наша закончилось! – буркнула Ведела, уперев руки в бока. – Мы и так отработали больше, чем надо. «Нужна помощь, нужна помощь»… Всем вечно нужна помощь… С меня хватит!

Мужчина что-то ответил, а потом снова заговорила Ведела. Омилия слушала их перепалку, не слыша, дрожа всем телом, а потом…

— Ну, а ты что? Язык проглотила? – Он обращался прямо к ней – как в дурном сне – и нужно было срочно что-то придумать. Ведела сделала было шаг, заслоняя её собой, но Омилия решилась:

— Вот ещё, язык проглотила! – Она постаралась изобразить простой выговор, подражая одной из старых нянек, что качала её в детстве на коленях, а потом однажды, когда наследница выросла, делась неизвестно куда. – Проглотишь тут его, пожалуй, когда с утра до ночи носилась, как сумасшедшая, то с тряпкой, то с тяпкой! – Это выражение она тоже слышала от няни. И – о чудо – оно подействовало, словно волшебный ключ. Мужчина в колпаке нахмурился, раскраснелся пуще прежнего – Омилия вдруг почуяла, что пахнет от него сниссом – но решимости в нём явно поубавилось.

Ведела тоже почувствовала это – и, схватив её за руку, потащила вперёд, мимо, больше не обращая внимания на бормотание, которое какое-то время неслось им вслед.

— Ладно, это было жутко, – прошептала Омилия, когда оно наконец стихло.

Ведела ничего не сказала ей, только крепче стиснула руку – служанке так хватать руку госпожи было не положено, но они уже чем дальше, тем больше уходили прочь от правил и условностей – вниз, вниз и дальше по тёмным тёплым замковым коридорам.

Отчего-то именно после встречи с мужчиной в колпаке, который преградил им путь, как страж Стужи из сказок, какими пугают детей, Омилия с замиранием сердца почувствовала: дальше всё пойдёт, как надо.

Так он и было. Вслед за Веделой она, будто в полусне, прошла все коридоры, кухни, закутки, в которых они, не дыша, пережидали смены стражи. Это почти наверняка было лишним – но кто-то из здешних стражей мог узнать Омилию, бросить ненароком слишком внимательный взгляд под капюшон, и рисковать не следовало.

Наконец – кажется, вечность блужданий по коридору спустя – они смешались с толпой служанок, стремившихся как можно скорее покинуть замок после работы. Омилия задержала дыхание, проходя мимо кастелянши, но та едва взглянула в её пропуск.

Впервые Омилия вышла из дворцового парка – не через главные ворота, не в карете, влекомой оленями.

Голова её не была покрыта тиарой и лёгким газовым покровом, без которых наследнице не полагалось появляться на людях.

Храмовые служители считали, что благословленная ими ткань защитит «драгоценное дитя» не только от взглядов – от мыслей завистников и недоброжелателей.

В детстве это смущало Омилию, ведь ей постоянно твердили, что у Химмельнов недоброжелателей не бывает.

Ветер сбросил с неё капюшон и растрепал волосы. Ни синих шелков и бархата, ни драгоценных мехов, ни серебра, ни камня, ни кости.

Омилия рассмеялась – раз, другой – и собственный смех прозвучал по-новому.

— Наденьте пока что, – тут же шепнула Ведела. – Так будет безопаснее.