Книга Зов ястреба, страница 206 – Яна Летт

— Беги. – Унельм замкнул пальцы и слегка подтолкнул Мела. – Быстрее. Они могут проявиться здесь с минуты на минуту… Я никому не скажу про тебя, но больше не суйся ни во что подобное, или даже я, – он не смог отказать себе в удовольствии произнести это «даже я» так подчёркнуто-внушительно, будто он, Унельм Гарт, и вправду был уже сыщиком господина Олке, даже среди охранителей имевшего особый вес, – не смогу тебе помочь. Ну! Скорее!

И Мел, этот высокомерный маменькин сынок в красивом камзоле, припустил от него во весь дух, громко топая по горбатой улочке Парящего порта. Случайный прохожий – может, бродяга или припозднившийся грузчик – поглядел на него изумлённо.

Есть! Унельм поверить не мог в то, что ему так повезло – и что весь его нехитрый блеф сработал, сработал уже дважды!

Теперь контрабандисты, неуловимые, коварные, были в руках у него – только что приехавшего из Ильмора рекрута с плачевным усвоением, которому никто не взялся бы предсказывать блестящую судьбу.

— Ну-ну, – пробормотал он, должно улыбаясь, и потянулся к карману, где лежал, дожидаясь своего часа, карандашик из хаарьей желчи. – Посмотрим… – но до карандашика добраться он не успел. Что-то тяжёлое и большое, вроде мешка муки, обрушилось ему на голову – а сразу вслед за тем в глазах потемнело.

Унельм не мог знать наверняка, сколько времени прошло с того момента, как его огрели по голове – зато сразу же понял, что очутился таки в злополучном ангаре, и никакая «ивнянка» для того не потребовалась.

Он сидел на стуле, руки – надёжно, но не слишком туго – были связаны за спиной. Ухо было мокрым и липким.

Перед ним стояли и спорили между собой трое – женщина с родинкой на щеке, оказавшаяся невысокой и нескладной, как долгоножка, бородач, похожий на бродягу, и ещё один – плотный, коренастый мужчина с усами щёточкой. Спорили в основном этот последний и женщина; бородач больше отмалчивался, многозначительно хмурясь с довольно глупым видом.

Не очень-то они напоминали зловещих контрабандистов – скорее, торгашей в мелочной лавке.

Они были увлечены друг другом – и Унельм счёл за лучшее не напоминать им о себе. Голова гудела, но он всё равно сразу вспомнил о карандашике. Он всё ещё чувствовал его бедром. Наверняка его обыскали – но, судя по всему, карандашик не показался контрабандистам чем-то особенным. Мем упоминала, что это новая разработка – и всё же хорошо, что среди поймавших его, видимо, не было препараторов, которые могли бы обратить на этот карандашик внимание.

Унельм пошевелил руками на пробу. Верёвки охватывали запястья крепко – но его похитители не могли знать ничего о том, сколько часов Ульм провёл в своё время, с упорством, достойным лучшего применения, тратя на то, чтобы придать пальцам и запястьям гибкость, необходимую для фокусника. Что там Сорта говорила о том, что он тратит время на ерунду? Гасси, конечно, выражался тактичнее, но посматривал на его упражнения с сомнением.

Что ж, теперь бы никто не сказал, что этот навык оказался бесполезным.

Он осторожно двигал запястьями – вправо, влево, вниз, ища положение, в котором кожа ощутит в веревке необходимую слабину. Нашёл! Выскользнуть из узлов сходу у него точно не выйдет – но вот если двигать их так достаточно долго, у него может получиться высвободить руку…