Книга Зов ястреба, страница 134 – Яна Летт

— Только отец и мама.

— Я видел на вокзале детей. Это все – твои сёстры и братья? Сколько их?

— Четыре сестры. Брат один, и он старше.

Вопросы сыпались, как быстрый снег во время метели, и времени думать над ответами не было.

— Ты хорошо играешь в тавлы. Кто учил тебя?

— Бабушка моего друга. И учитель из школы.

— Я смотрел твои результаты – выписки из Ильмора и по Гнезду. Ты хорошо справляешься с задачами. Ты пробовала участвовать в математическом конкурсе?

— Нет.

— Ты не хотела?

— Хотела. Но отец решил, что дома я нужнее.

— В вашей семье принято не подвергать его решения сомнению, так?

— Как и во многих других.

Он сделал паузу – крошечную, возможно, чтобы перевести дух; возможно, чтобы решить, о чём спрашивать дальше.

Я ожидала, что он продолжит говорить об отце, но, видимо, по моим глазам и голосу Строму и так уже всё стало ясно.

— Твои волосы и глаза. У кого-то из твоих бабушек и дедушек были такие же?

— Мама говорила, у прадедушки, но я его, конечно, не знала.

— Вы с Луми друзья?

— Я бы так не сказала. Но я общаюсь с ней чаще, чем с другими в Гнезде.

— Почему?

— Я не знаю. – Я начала нервничать, потому что перестала понимать, почему он задаёт именно те, а не иные вопросы. – Так просто получается, и всё.

— Ты заволновалась. Я тебя смущаю?

— Нет… – Врать ему не следовало. – Ну, немного.

Он ждал.

— Я пытаюсь понять, что именно вы хотите выяснить. Что для вас важно, а что нет.

Он улыбнулся:

— Расслабься. То, что я ищу, либо есть, либо нет. Изобразить это невозможно. Ты привыкла анализировать всё, что видишь и слышишь, верно? Это хорошая привычка. Редкая для уроженки окраины – уж извини мне столичное самодовольство.

— Вы родились в Химмельборге?

Сама не знаю, как это вышло, – само собой. Свой вопрос я произнесла, в точности повторив интонации, с которыми он атаковал меня.

— Нет. В Тюре. В пригороде Тюра, если быть точным. Но в раннем детстве меня привезли сюда.

— Ваших родителей вызвали сюда работать?

— Отца вызвали. – Он моргнул, как будто отгоняя ненужное воспоминание. – Но обо мне мы сегодня говорить не будем. Лучше поговорим ещё о тебе.

Он не позволил мне перехватить инициативу в разговоре – впрочем, я и не рассчитывала, но попытаться стоило.

— Хорошо.

— Какие книги ты любишь читать?

Мы поговорили о книгах. О моих впечатлениях от жизни в Гнезде.

Наш разговор перестал напоминать допрос и стал просто разговором – но я не позволяла себе расслабляться, чувствуя, что всё ещё не закончилось. И я не ошиблась.

— Давай вернёмся к тому, о чём мы говорили в поезде. Ты не против?

На этот раз я сама, не дожидаясь его, отпила глоток, поморщилась.

— Я против. Но если это необходимо, я расскажу вам то, что вы хотите узнать.

— Хороший ответ. Да, прости, Хальсон. Это необходимо. Мне не нужны подробности – сейчас. Но между нами не должно быть места лжи и недоверию. Расскажи мне то, что сама сочтёшь нужным, идёт? Но я хочу знать, как вышло, что ты знала заранее.

Это было трудно – труднее, чем я ждала. В горле как будто разбили стекло. Я никогда и никому не рассказывала о том, что случилось. И теперь мне было очень больно. Такая боль – из тех, что не утихает со временем. Такая боль мучает годами – и становится одной из опор, на которых стоишь ты сам. Если поделиться ей с кем-то, отдать – с чем ты останешься?