Книга Зов ястреба, страница 101 – Яна Летт

— Как… По-человечески.

— Так и есть. Боги из древних легенд – о которых не принято говорить в школах с тех пор, как учение Мира и Души стало обязательным и повсеместным – вообще гораздо больше похожи на людей, чем на богов.

— Откуда ты всё это знаешь, Стром?

— Люблю чтение.

— Ты веришь в это?

— В то, что люблю чтение?

На этот раз она не удержалась – хихикнула.

— В то, что у Стужи есть сердце, и что в нём…

— Я был в Стуже очень много раз, моя госпожа. На обоих её уровнях. И не я один. Сотни ястребов и охотников исследуют её годами. Веками… Её рельеф часто меняется – но, если бы подобное место существовало, кто-то бы обнаружил его давным-давно.

— Стром… – Она помедлила. – Бывает такое, что кто-то исчезает в одном месте, а появляется в другом? Исчезает бесследно? Может быть, препараторы… Ты о таком не слышал?

— Нет, не слышал. Что с вами сегодня, Омилия?

Грубейшее нарушение этикета – как будто случайное. Но он ничего не делал и не говорил случайно – её сердце предательски дрогнуло.

— Ничего.

— Вам показалось, что вы видели что-то подобное?

— Мне никогда ничего не кажется, – огрызнулась Омилия. – Я всегда знаю, что видела, а что – нет.

— Простите. Я не хотел вас обидеть.

— Я не обиделась! – Само предположение, что он мог обидеть её, было оскорбительно. Проклятый Стром платил ей её же монетой, а Омилия ничего не могла поделать с тем, что сидеть здесь, в удалённой беседке, в его компании, ей хочется гораздо больше, чем быть где-то ещё – и с кем-то ещё.

Всё она портила – говорила с ним, как взбалмошная девчонка, сбивалась и путалась, пытаясь продумывать каждый шаг, как обычно, – и постоянно наталкиваясь на его ледяную, непробиваемую защиту.

— Эрик… – Ведела могла появиться в любой момент, и Омилия вдруг плюнула на осторожность. – Ты сказал, что ответишь на любой мой вопрос, потому что я – Химмельн. Значит… Ты и сделаешь для меня кое-что, если я попрошу, да?

Он молчал.

— Если я… – она замерла и почувствовала, как по коже пробегают мурашки, как перед погружением в холодную воду после бани в купальне. – Если я прикажу тебе поцеловать меня – ты и это сделаешь?

Он не выглядел удивлённым – повернулся к ней, наклонился чуть ближе, и она вдруг очень остро почувствовала, что он, даже сидя, гораздо выше неё. Его лицо оказалось очень близко – она могла бы коснуться его кожи, если бы захотела, провести пальцами по каждому из шрамов – светлых, поверхностных, и тёмных, глубоких. Темнота, расползающаяся от золота глаза орма, – шероховатая или мягкая? Тёплая, как змеиная кожа, или холодная, как снег?

Она могла бы поцеловать его первой – Омилия много раз целовалась и хорошо знала, как это делается. Поцелуи были хорошим способом вывести кого-то из равновесия – или больше узнать о том, кого целуешь.

Но он должен был сделать первый шаг – подчиниться, признать, что он – только один из многих, жаждущих заполучить её расположение, подобраться через неё ближе к власти и богатству.

Она почувствовала его дыхание – от него пахло вином, которое они пили вместе, и травяным чаем – и прикрыла глаза…

А потом тепло его дыхания исчезло, и она увидела, что он снова сел прямо.

— Благодарю за честь, пресветлая. Вы лучше меня знаете, что этого делать не нужно.

И больше он не сказал ничего – или не успел сказать, потому что сразу вслед за этим зелень на одной из дорожек дрогнула, и Омилия увидела Веделу, нёсшую перед собой серебряный поднос с апельсиновым печеньем, парой чашек и дымящимся кофейником.