Книга Сердце Стужи, страница 78 – Яна Летт

Расспрашивать дальше было бессмысленно – но почему-то Омилии показалось, что брат был с нею не до конца честен.

— Как там Эрик Стром? – спросил Биркер, налегая на рычаг здоровой рукой и подвигая кресло ближе к столу. – Что он думает о твоём возможном замужестве?

— Понятия не имею.

— О. Ссора влюблённых?

— Мы не влюблённые и не были влюблёнными.

— Прости, дорогая сестрица. Ты всегда была бойчее меня – иногда мне трудно становится следить за сюжетными поворотами. Если не влюблённые – кто же вы теперь?

— Никто. Давай не будем говорить об этом. Эрик Стром меня больше не интересует.

— Вот как. Кто же интересует?

— Корадела. Её планы. Отец. Кьертания. Проблемы экспорта препаратов…

— Как славно, – сказал Биркер, и Омилии снова послышались новые нотки в его голосе, – что всё это начало интересовать тебя, пресветлая сестра. Прежде мне не казалось, что Кьертания и её проблемы тебя особенно заботят.

— О чём ты говоришь? – Но уже через мгновение Омилия увидела в его серых глазах знакомые огоньки и с облегчением поняла: он над ней смеётся.

— Ну тебя, – буркнула она, шлёпая его по руке – совсем слегка, потому что с детства помнила, что с Биркером нужно быть осторожной. Однажды она разозлилась на него невесть за что – тогда они оба были детьми – и неудачно толкнула его кресло так, что оно перевернулось. После этого Биркер несколько дней провёл в постели, и она просиживала рядом часы, с карманами, набитыми лакомствами, обуреваемая виной и ужасом. Она боялась, что брат умрёт из-за неё: его кожа была такой белой и тонкой, казалось, острые скулы могли прорвать её в любой момент, а необыкновенные глаза посветлели сильнее прежнего, и на самом дне радужки, похожей на чистые холодные озёра, плавала боль.

«Брось, – говорил он тогда, криво улыбаясь и откусывая от печенья, просто чтобы её не обижать, – ты что, плакать собралась, Мил? Ну и ну. Поваляюсь в постели ещё денёк, что с того. Можно подумать, мне это впервой».

Ему было не впервой. Существенная часть детства Биркера прошла в постели, под присмотром лучших умов Кьертании. Многие пытались понять, как помочь отпрыску Химмельнов, чей организм не желал принимать препараты, которые могли бы вернуть подвижность его ногам.

То, что решение так и не было найдено, стоило ему не только подвижности руки – но ещё и статуса наследника.

С детства Омилия терзалась виной перед братом – и, конечно, Биркер знал это и не стал бы упрекать её в чём-то подобном сейчас.

— Я люблю тебя, сестрёнка, – вдруг мягко сказал он, словно откликаясь на её мысли, и, поймав её пальцы здоровой рукой, сжал. – Ты не забывай об этом. И приходи ко мне чаще, хорошо?

Омилия прижалась к его коленям лбом, вдыхая его запах – библиотечный, парковый, привычный запах Бирка. Она едва не заговорила с ним о «Тени за троном», тронутая его добрыми словами, но в последний момент передумала.

Почему? Да, ей не хотелось портить этот миг близости – то, к чему она рада была вернуться.

Но дело было не только в этом. Что-то было не так – она не знала, что именно, но чувствовала это.

Прижимаясь к коленям брата, чувствуя, как тонкие пальцы перебирают её волосы, Омилия старалась не думать о том, как и почему вышло так, что теперь она от него что-то скрывает.