Пришло письмо из Тюра – папин друг написал, что с неделю назад умерла моя старая Малка. Говорит, пришла к нашим старым воротам, свернулась там клубочком и как будто уснула – тихо, спокойно.
Двух дорог тебе, моя добрая собака.
4
Барт водил меня в городскую библиотеку. Я уговорил его взять на свой билет несколько книг для меня, потому что по моему их точно не выдадут.
Барт сперва ломался, но потом согласился. Я видел, ему приятно, что у нас с ним секрет от отца.
Он любит гулять со мной – может, потому, что у него самого никого нет, и ему одиноко.
Мне тоже одиноко, хотя я и не один.
Иногда ночью я лежу в темноте в своей комнате, тихо считаю вслух или даже читаю молитвы Миру и Душе, которым меня научила мама, – что угодно, лишь бы уснуть и не чувствовать одиночества. Наверное, тогда, давным-давно, моя мама была права. У меня всё ещё нет друзей. Я не хочу звать никого домой – дом отец превратил в склеп – и не хочу идти к кому-то, потому что всё время думаю, что отец сидит дома один.
В такие ночи я был бы рад странным снам с говорящими звёздами и узорами в темноте, которые преследовали меня в детстве. Но с тех пор, как я прошёл под Арками – теперь-то я понял, что Лорна запудрила мне мозги, а это и вправду были Арки, – таких снов мне больше не снится.
5
Месяцы не писал. Но когда-то же нужно. Кажется, пока не напишу, это не станет правдой окончательно… А мне нужно признать, что это правда, потому что иначе я ничего не смогу делать.
Отца больше нет.
Я пытаюсь держать себя в руках, напоминать себе…
Дурак, дурак, дурак… Что в последнее время мы не так много говорили, что я отдалился от него…
Вспоминается только хорошее. Что по утрам он всегда наливал мне молока. Как он привёл меня в Гнездо. Как мы ходили в Храмовый квартал на праздник Ушедших. Как купили там фонарик для мамы и решили каждый вечер по очереди его зажигать. Как он брал меня на охоту в лес. У него было мало времени, и иногда я обижался…
Это я должен был стараться ради того, чтобы мы стали близки, как раньше, до того как… Он ведь тоже потерял её, и, может, если бы я постарался лучше, если бы я подумал хорошенько, как его утешить, как развеселить, может, наша жизнь была бы совсем другой, даже без неё… Может, он был бы жив.
Значит, я виноват в том, что случилось? Я виноват?
Я сойду с ума, если не прекращу это.
Сегодня мне казалось, что я слышу их голоса.
«Эрик».
«Эрик».
Мама. Папа.
Может быть, я грезил наяву, как в детстве.
Барт говорит, мне надо поспать. Я уже несколько дней не спал, мне кажется, я никогда больше не захочу спать.
Двенадцатый месяц 724 г. от начала Стужи
К Строму часто приходили гости – его наставник, Барт, чаще других, в остальном же лица менялись. Препараторы, из тех, что старше – Солли, наш кропарь, ястребы, охотники… Иногда они перебрасывались со мной словечком, расспрашивали о службе, приглашали сесть с ними за стол. Но обычно уже очень скоро говорили, что спешат – а вскоре Эрик уходил за ними.
Я подозревала, что, как и я, все эти люди посвящены лишь в некоторые из планов Строма.
После того случая, когда я пришла будить его посреди ночи, мы как будто немного отдалились друг от друга. Он стал рано ложиться спать или проводить вечера не дома; в Стуже был собранным, как обычно. Мне казалось, что эта отчуждённость становилась тем больше, чем ближе была моя поездка в усадьбу к Рамрику Ассели.
