Онлайн книга «Голос Кьертании»
|
Да, часть аудитории она потеряла, но были и другие. Некоторые были возмущены, некоторые – заинтересованы. «Они будут возмущены, – говорил ей Арне. – Будь готова. Желающих менять мир никогда не встречают аплодисментами. Над ними часто смеются – потому что их боятся. Но это придётся пережить, если хочешь, чтобы со временем все поняли: они не ошиблись. Им и следовало тебя бояться». Тогда его слова воодушевляли – теперь от этого воодушевления осталось всего ничего. Она предлагала людям, чьи богатства построены на дравте и препаратах, сократить добычу – и что взамен? Сострадание, милосердие… Громкие слова не могли впечатлить никого из них. Но у неё было кое-что ещё – Адела перешла к разделу о выгодах такого решения. Лучшая подготовка повысит выживаемость препараторов, сокращение срока службы – парадоксально, но факт – сделает первые годы более продуктивными, кроме того… Они уже не слушали. Может быть, если бы она начала именно с выгод – в следующий раз непременно, непременно нужно начать именно с них… Адела взялась за дело не с того конца, но отступать было поздно. Она заканчивала выступление под возмущённый гул и смешки, стараясь не расплакаться. Старик, сидевший в первом ряду, всхрапнул, проснулся и уставился на неё добросовестно-осмысленным взглядом, благожелательно кивая. Переводя дух, она услышала, как он спрашивает соседку: — Что там говорит эта крошка? — Благодарим вас, госпожа Ассели, – скучающим голосом произнёс председатель. – Ваше обращение будет рассмотрено надлежащим… Устоять. Не позволить дрогнуть коленям, пролиться слезам, рассыпаться веером по полу листкам с выкладками, над которыми она месяцами сидела в библиотеке. Устоять – чтобы однажды все поняли, что её и следовало бояться… Адела сморгнула слёзы. Вовсе они не боялись. Они её презирали. Смеялись над ней… Арне делал её такой счастливой, но он ошибался. Рамрик делал её несчастной. Но Рамрик оказался прав. * * * Она надеялась проскользнуть к себе в спальню незаметно – а там провести по крайней мере пару часов под струями горячей воды, смывая с себя унижение, а потом выпить сонного чая с кислицей, руникой и мятой, забраться под тяжёлое одеяло и спать, спать… — Вот и ты, жена. Значит, вот как это будет – мало того, что ей пришлось пережить только что на Совете, теперь нужно пройти ещё и через разговор с ним, её мужем. Адела повесила плащ в шкаф – странно, рядом не оказалось служанки, готовой принять его из рук, – стянула перчатки. — Я отпустил слуг. В доме никого. В гостиной неярко мерцали валовые светильники, едва тлели угли в камине. Рамрик сидел в высоком кресле, одетый в парадный камзол – видимо, был во дворце и не успел переодеться. На столике перед ним стоял кувшин со сниссом. Никакой закуски видно не было. — Выпей со мной, жена… — Благодарю, но я не… — Выпей, – повторил он, и что-то новое прозвучало в его голосе. Адела не посмела возразить. — Садись. Я сам тебе налью. Она опустилась на краешек соседнего кресла, приняла из его рук стаканчик, налитый до краёв, отпила глоток и закашлялась. Рамрик не смотрел на неё – только на недобро следящие за ними угли в камине. — Я всё знаю. Это было так неожиданно и так жутко – будто в страшном сне, – что поначалу Адела с облегчением подумала: да ведь это и есть сон. Не может на самом деле всё вдруг стать настолько плохо. |