Онлайн книга «Голос Кьертании»
|
— Не всё ли равно? Все только и говорят о том, насколько Стужа стала безопаснее после твоего подвига. Разве это не так? Я кивнула. — Ну вот, – улыбнулся он, ободрённый. – К тому же отец сам всегда говорит: люди должны видеть, что владетели готовы разделить их судьбу, или однажды найдётся, кому прийти нам на смену. И раз уж Эддрикер у нас – говорящий со Стужей, а значит, точно будет всю жизнь отсиживаться в тепле… Я увидела, как побелела щека Эда, обращённая ко мне, и нахмурилась. — Хватит, Адоркер. На этом закончим. Давайте говорить о чём-то приятном. В конце концов, у вашей сестры день рождения. Мёлли улыбнулась – и, как кошка, потёрлась пушистой макушкой о моё плечо. — До чего милой ты бываешь, мама, когда сердишься. – Она говорила точь-в-точь как Биркер, и это мне совсем не понравилось. – Смотрите, за окном Стужу видно! Эддрикер поднял шторку на своём окне, взглянул – а потом отвернулся, и серьёзный, устремлённый туда, куда мне никогда не было полного хода, взгляд Эрика Строма встретился с моим. Я вздрогнула. Нежное молочное сияние осветило нутро автомеханики, и мои дети замолчали, думая каждый о своём. Дорога здесь круто забирала вправо, и я видела Стужу так близко, как будто могла прикоснуться к ней. Белое сияние, и тени в глубине, и далёкое мерцание, которое я не забуду до самой смерти. Уголок глаза дёрнуло – этого не случалось несколько лет, – и я моргнула – один раз, другой, пока не выступили слёзы. Давным-давно ты просил меня не ходить больше в Стужу – я сделала так, как ты хотел. Я родила нашего сына и ещё детей – и знаю, ты желал бы мне этого. Ты хотел, чтобы я жила… Вот я и живу – и делаю что могу ради мира более справедливого, чем наш, ушедший. Жертвуя собой, ты не знал, какой именно станет Кьертания. Многое в ней стало лучше – но осталось и немало дурного. Появилось и новое – то, которое невозможно было вообразить, – меняя облик Стужи навеки. Это как бесконечная серия партий в тавлы. Можно выиграть один раз – но рано или поздно знакомый зуд снова охватит противников. Невозможно установить справедливый мир раз и навсегда. За него приходится бороться – каждый день, снова и снова. Одобрил бы ты мои способы борьбы? Уступки, на которые приходится идти? Все принятые и непринятые решения? Бóльшую часть своей слишком недолгой жизни ты ненавидел Химмельнов и мечтал об их крахе. Одобрил бы ты то, что я сделала ради твоего сына, ради того, чтобы влиять на мир, в котором твоя жертва не должна была, не смела оказаться напрасной? Теперь не узнать. Я помню твоё лицо так, словно вижу его каждый день, помню звук твоего дыхания и твои мысли, летящие сквозь мои. Иногда мне снится, что я снова в Сердце Стужи и успеваю сделать что-то – каждый раз что-то новое, чего я одинаково мучительно не могу вспомнить по пробуждении, – чтобы тебя спасти. Иногда мне кажется, что моя глазница теплеет, но, сколько Томмали или Биркер – с совершенно разными нотками в голосе – ни советовали не мучить себя, радужка орма остаётся тем единственным от Стужи во мне, от чего я так и не смогла отказаться. Быть может, ты бы сумел найти другое решение. Быть может, я могла постараться получше, чтобы пройти по твоим путям. «Эрик». Тишина. Я так глубоко погрузилась в неё, что не сразу услышала голос Мёлль. |