Книга Голос Кьертании, страница 173 – Яна Летт

— Хочу кое-что вам прочитать.

Читала я недолго – заранее выбранные куски, и, пока звучал мой голос, даже стрелки часов, казалось, замерли.

Закончив чтение, я посмотрела на госпожу Торре. Она выглядела невозмутимой, но руки, сложенные на коленях, подрагивали.

— Мой ястреб, Эрик Стром, рассказывал о лаборатории, в которой прошла часть его детства… Не лучшая часть. То, что я сейчас прочитала, – лишь немногое из того, в чём мы пытаемся разобраться. Вы поможете?

Некоторое время она молчала, а затем, пожевав губами, качнулась вперёд – и пошли вновь часы, и за окном с грохотом упала с крыши намёрзшая ледяная глыба.

— Помогу. Полагаю, спрашивать, что именно вы с этим ястребом затеяли, не имеет смысла? Не бойся, девочка. Мне только в радость будет собрать эту мозаику после, когда ты уедешь.

Она погрела ладони о чашку, прикрыла глаза.

— Это долгая история, и началась она в Химмельборге. Я переехала туда совсем молоденькой из пригорода Дравтсбода. Победила в конкурсе задач, и в университете меня быстро взяла под крыло старая Вэлла Демини – ты про неё, верно, не слышала, а в своё время её имя гремело в научных кругах. Большая учёная, девочка, таких теперь нет. Она занималась изучением сознаний и тел препараторов и людей, тем, как Стужа на них воздействует. Это было интересно и мне – я ещё доучивалась, а уже работала в её лаборатории. Демини была хорошей руководительницей – направляла, но не сдерживала. Помогала мне с исследованиями… Я даже побывала за границей – в авденалийском университете. Нам дали особое разрешение, и ехали мы за счёт казны. Сейчас, наверное, в это трудно поверить. – Госпожа Торре хрипло рассмеялась, и над её головой из часов выпрыгнула деревянная птичка на проржавевшей пружине. – Дряхлая старуха, развалина, в этом рушащемся доме на краю земли… Но когда-то у меня было всё – и путешествия, и покровители, и главное – будущее, которое казалось блестящим. Химмельны нам благоволили, деньги на исследования лились рекой. Само собой, мы им были интересны не из любви к науке. Они надеялись на результат – больше препараторов, больше добычи, больше дравта, больше, больше, больше! Что ж, я тоже жаждала большего – знаний, и наград, и славы. Я была старше тебя раза в два, когда забеременела Марией, и, по правде сказать, не обрадовалась. Тогда казалось – мы на пороге открытия. Работали над тем, чтобы сделать связь между ястребом и охотником по-настоящему двусторонней; ты об этом наверняка слышала.

— Да.

— Ну, и мы многого добились. Удивительных прорывов – но все они, увы, лежали в области теоретического знания. Что до практики – случалось и там, уж поверь мне, нечто ошеломительное, но поставить результаты на поток не выходило. Химмельны теряли терпение, а тут ещё и я оказалась выбита из колеи… Но деваться было некуда – дети сами выбирают, когда явиться на свет. Нам, матерям, остаётся им подчиниться. – Её слепые глаза, казалось, зорко смотрели прямо на меня. – Родилась Мария, я разрывалась между ней и работой. Наш проект прикрыли, потом были другие проекты, помельче, но я всё не могла перестать мечтать о чём-то таком же большом, перспективном, удивительном… Мне казалось, что мы сдались слишком рано, но Химмельны устали ждать, а для работы нужны были деньги. Много денег.