Книга Голос Кьертании, страница 166 – Яна Летт

По счастью, он не стал провожать Ульма. Убедившись в этом, тот ускорил шаг, направляясь к порту. Если повезёт, группа даже не успеет заметить его отсутствия. Остаётся их найти.

Прижимая локтем кошелёк, Ульм сам не заметил, как начал насвистывать, радуясь новому везению.

Он вытащит Мил, избавится от коробки – а потом весь ночной Фор будет принадлежать им.

Всё пройдёт замечательно – иначе не может быть.

* * *

В Золотой дворец вернулись к закату, и Унельм поспешил к себе – переодеться к ужину. Как и остальным членам посольства, ему подарили традиционную вуан-форскую одежду, и это было кстати. Слишком богато украшена для ночных вылазок – но если накинуть сверху плащ и подвернуть рукава…

По крайней мере, за ужином скромничать нет нужды – он предвкушал, как после горячего душа облачится в светло-кремовый халат, расшитый чёрными птицами и цветами, и свободные штаны, метущие пол. Дома, в Кьертании, он произведёт в таком наряде фурор… При мысли о неизбежном возвращении у Ульма сжалось сердце.

Годами рассказывать о том, как однажды тебе посчастливилось вырваться… Неужели на этом всё?

Он тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Прямо сейчас он – в Золотом дворце на вершине Фора. И будет пить вино этих дней допьяна – а что потом, то будет потом.

Унельм свернул в коридор, ведущий в сторону выделенных свите Химмельнов покоев, и увидел Аделу Ассели.

Она стояла у окна и плакала.

Странное дело – её совершенное лицо делалось от слёз ещё прекраснее.

Она сняла очки в золотой оправе и держала их в руке – вместе со вскрытым конвертом из коричневой бумаги.

Кьертанская бумага. Адела Ассели получила письмо из дома и плакала – открыто и неосторожно.

Помимо воли, Ульм почувствовал, что сердце его смягчилось к ней – в конце концов, она была плачущей женщиной, вдобавок сказочно красивой. Как-то не вязались эти слёзы с её возможной связью с Магнусом, с нечеловеческой природой.

Так или иначе, любой плачущий уязвим. Унельм решительно двинулся вперёд.

Адела резко обернулась, торопливо вытерла слёзы, нацепила очки.

— Простите, – смиренно произнёс Унельм, – не хотел помешать. Просто шёл к себе.

Помедлив, она кивнула – молча, будто слуге, – и Ульм ощутил смутное раздражение. Зато стало легче говорить с ней.

— Всё в порядке?

Она вскинула голову, будто с нею говорил оживший барельеф.

— Простите?

— Вы плакали, – пояснил Унельм. – Я подумал, что-то стряслось.

— Благодарю. Всё в порядке. – Её тон ясно говорил: разговор окончен, но Ульм не собирался отступать.

— Если из дома пришли плохие новости, может, стоит обратиться к Химмельнам? Возможно, они найдут способ раньше времени отправить вас назад.

— Я же сказала, всё в порядке, – сказала Адела, но в её голосе не было ни гнева, ни резкости, на которые Ульм втайне рассчитывал, – только усталость.

Снова механически кивнув ему, она пошла прочь – прямая, высокая.

Унельм задумчиво смотрел ей вслед. Если Адела и в самом деле шпионка Магнуса, что могло её так расстроить?

А может, она просто женщина. Обыкновенная женщина, расстроившаяся из-за вестей от мужа или любовника. Последнее, с учётом Рамрика Ассели, вероятнее.

Но если Омилия и в самом деле видела, как та исчезла без следа, Адела никак не могла быть обыкновенной женщиной.

Унельм снова тряхнул головой. Прямо сейчас – душ, и роскошный наряд, и шикарный ужин, а потом – самоубийственная попытка выбраться из дворца вместе с Мил.