Книга Небесный всадник. Том 1, страница 200 – Кирико Кири

Первые попытки взять аккорды начального риффа (это типа короткого и запоминающегося отрывка мелодии) пошли вкривь и вкось. Но вот потом, поймав наконец нужное положение, наобум отыграл пару аккордов, и…

Ладонь прижала струны, после чего я отрывисто забарабанил по струнам правой рукой, пока левая едва успевала перебирать аккорды на грифе. И эту кухню огласила музыка, хорошо известная моему миру.

Знакомьтесь, дети, «Нирвана — Тим спирит».

Реально, на меня прямо что-то нашло. Я едва смотрел на струны, руки сами на автоматизме пробивали каждую ноту, выдавливая звуки, которые ни эти стены, ни этот мир никогда не слышали, с совершенно иными ритмами и стилем игры. Так приятно было услышать что-то родное, что я совсем погрузился в себя, пока звук и тон нарастали. Правая рука хреначила по струнам всё сильнее и сильнее, пока левая едва успевала перебирать аккорды на грифе. Я так лупил, что засаднили подушечки, но это было чем-то далёким…

А музыка была здесь.

Невольно я уже и навывал себе под нос в тон музыке, пока пальцы наконец не отхерачили последние звуки.

Ну во-о-от, что скажете? Я молодец?

Я взглянул на девушку, которая сидела передо мной с лицом, полным… полным чего-то непонятного. Не шок, конечно, но удивление, какой-то ступор, лёгкое оцепенение. Она будто пыталась понять, что сейчас услышала.

— Ну как? — поинтересовался я.

— Как… как… — она даже слов не могла подобрать, чтобы описать это. — Это как шум, но я всё равно слышу отчётливо музыку и ритм. Как будто слишком много хаотичных мелодий сразу одновременно, но они гармоничны, и…

Нисса удивлённо посмотрела на меня.

— Откуда эта мелодия?

— Не знаю, просто вспомнил, — пожал я плечами. — Слишком сложно для восприятия?

Девушка кивнула.

— Хорошо… — протянул я, вспоминая, что там ещё учил для игры у костра. О, точняк, знаю!

Пальцы зажали аккорды, и правая рука пробежала по струнам. Теперь мелодия была спокойнее и плавнее в разы. Никаких сложных аккордов, никаких чуждых звуков, всё мягко и спокойно, буквально одной мелодией. Знакомься, мир, теперь ты знаешь песню из «Титаника».

Я бросил взгляд на служанку. До этого какая-то настороженная после «Нирваны», теперь она как будто расслабилась под мягкие переливы грустной песни. Её настолько зацепила песня, что, когда последние аккорды отыграли, я услышал едва различимый вздох.

— Это будет получше, да? — хмыкнул я.

Все говорят, что девочкам такие нравятся, но, к сожалению, подтвердить это я не мог. Просили её исключительно суровые мотобратья, сбиваясь в кучу и слушая так, будто это последний вечер. Настоящая мужская музыка, респект и уважуха на любой тусовке от парней были обеспечены.

Это типа как в качалке: приходишь туда с крутыми банками, чтобы вокруг тебя вились девчонки, но вокруг оказываются одни мужики, как истинные ценители. Как говорится, искал серебро, а нашёл алмазы.

— Очень грустная… — вздохнула Нисса. — Как будто мелодия про прощание или расставание…

— Почти. Про любовь знатной особы к простолюдину на корабле, который потом утонул. В честь этого человек и сочинил эту мелодию.

— Да? — сгрустнула она совсем. — Мне нравятся грустные песни, но после них как-то тяжело прямо-таки…

— Ну есть грустно-весёлые песни, — заметил я.

— Как это?

— Ну как, они вроде бы о грустных вещах, но грустных и тёплых, таких, знаешь, добрых, после которых тепло на душе.