Книга Небесный всадник. Том 1, страница 10 – Кирико Кири

Вы чё, черти, меня полностью раздели, что ли⁈

Наверное, стоило поблагодарить, что трусы оставили, а то было бы совсем грустно. Что касается окружения, то оно тоже не сильно радовало. Вокруг были солдаты (достаточно много), всадники (заметно меньше), какие-то люди, связанные по рукам, и всякий скот типа коров и свиней.

Выглядит как какой-то караван… Не, не караван — конвой. Словно вот эти солдафоны сделали набег на деревню, ограбили её и теперь увозят самое ценное. А что самое ценное в средневековье? Работники и скот, естественно. Ну, по крайней мере, это логично.

Не логично, почему меня привязали отдельно от остальных на верёвку к телеге.

В принципе, как я и говорил, другой мир, другие правила. Спасибо и на том, что в жопу не оттарабанили, но ситуация удручает — я тут всего каких-то несколько часов, а меня уже в рабство или плен взяли. Так, а что лучше, рабство или плен? Кем бы я предпочёл быть?

Я серьёзно бы подумал над этим вопросом, если бы в мою сторону, заметив моё бодрое состояние, не направились сразу трое солдат. Двое — обычные грязные мужики в кирасах и шлемах с копьями, а вот третий уже полноценный рыцарь, у которого доспехи блестят как у кота яйца.

Подойдя ко мне, они несколько секунд с интересом разглядывали меня, после чего из-под шлема раздался глухой непонятный голос. Говорили… э-э-э… я даже не знаю, с чем сравнить язык, но очень смахивал на немецкий. И сейчас со мной будто сам Гитлер разговаривал. Он что-то говорил, а я смотрел на него и не вдуплял.

Рыцарь замолчал, и повисла тишина. От меня ждали ответа, но я чё отвечу ему?

— Здрасте?

Ладно, я действительно попытался. И за эту попытку один из солдат в кирасе пнул меня прямо под рёбра. Было не сильно больно, но неприятно.

Фюрер вновь что-то начал говорить, но уже более настойчиво. Кажется, от меня что-то требовали, да только ответить я ничего не мог, потому что понимал ровно столько же, сколько и на алгебре в школе: ни-хе-ра, вот просто ни-хе-ра. И тем не менее я сделал ещё одну попытку ответить мягким и спокойным голосом.

— Я вас не понимаю. Понимаете? Я не зна-кха-кхх-х-х… — ещё один пинок, но теперь уже от другого солдата и в живот. Вот сейчас было значительно больнее.

Я скрючился, но меня довольно быстро обратно раскрючили, поставили на колени, схватили за волосы и задрали голову, чтобы я смотрел только на рыцаря.

Он вновь что-то сказал, но теперь уже рывками, будто гавкал, переходя на громкий требовательный голос. В этот раз я решил сменить тактику и промолчать. Как говорили учёные, не получается — измени подход.

Изменения не помогли. Не дождавшись ответа, он просадил мне пощёчину. И хрен с ней, пощёчиной, у него на руке была перчатка железная! Я чуть в нокаут сразу не отправился! Этот сраный подход явно британские учёные озвучивали, не иначе. Во рту вроде зубы были все целы, но я буквально чувствовал, как щека теперь наливается кровью.

И это было не настолько больно, насколько страшно, потому что, как аргумент, он достал свой меч.

Его клинок лёг мне на шею. В этот раз голос рыцаря стал тише, голос даже мягче, не такой рваный и горловой, да только ничего это хорошего не значило. Может я и не понимал его язык, но мог однозначно сказать, что меня предупреждают в последний раз.