Книга Небесный всадник. Том 2, страница 60 – Кирико Кири

— Ага, свезло так свезло… — пробормотал я.

Ну да, какое приключение без того, чтобы попасть в рабство. Не был в рабах — значит приключение ненастоящее. Хотя я и не собирался задерживаться здесь надолго. Не сегодня, так завтра я собирался весело и беззаботно бежать в лес, о чём, конечно, знать им было не обязательно.

— Ты даже не представляешь как, — кивнул другой парень, уже серокожий, с серьёзным лицом. — Наша госпожа Градарма — очень заботливая хозяйка. У других рабы иногда и года не живут.

— Это точно, — кивнул третий. — Рофла из соседнего дома за разбитую вазу заставили бегать как дичь и стреляли в него из лука. Кстати, меня Касий звать…

Я говорил, что у меня проблема с запоминанием имён? Нет? Так вот, у меня проблема с запоминанием имён. Из всех я запомнил Касия, Филса (уж больно имя на земное походило) и Лица. У последнего имя было названием цветка, поэтому тут тоже сложно не запомнить, а на вопрос, какое у него настоящее имя, тот лишь пожал плечами и сказал, что не помнит.

А вообще, коллектив попался действительно дружный. Меня никто в штыки не воспринял, наоборот, с интересом начали расспрашивать о том, кто я такой и откуда взялся. Здесь на первый план вышла моя старая легенда о караване и торговце Крамере, купце из Зейфельдора, только в этой интерпретации наш караван ограбили, а я смог сбежать и попал в этот город, где меня и нашли.

Удивительно, что моя история вызвала у всех сочувствие, хотя Касий успел сразу заметить:

— Тебе повезло, что госпожа Градарма тебя нашла, а не кто-то другой. Она всем рабам потом свободу даёт после тридцати пяти, не любит старых.

— Так уж даёт, — недоверчиво прищурился я.

— Да. Она последовательница Царконии, а их богиня не поощряет убийство беззащитных. Они обычно нас отпускают на все четыре стороны, а там уже судьба в твоих руках.

— Почти что выбрасывают на улицу, — пробормотал серокожий. — Как там выживать-то одному?

А вот и рабское мышление подоспело, когда человек не знает, что делать с собственной свободой.

Дом у агадарки был большим и весь принадлежал ей. Не три, а четыре этажа, последний из которых был чердаком и комнатой для слуг. Тут было всё как положено у любого помещика, уважающего себя: и столовая, и ванная, и комнаты для гостей, и зал как для совещаний, так и для встреч, библиотека, кухня, винный погреб и комнаты для прислуги. Прямо как у меня, только я до своего дома пока так и не добрался.

Пока меня кормили, причём вполне себе неплохо: маринованные грибочки с чесноком, картошка и рыба, которые я сметал как не в себя, запивая молоком, я поинтересовался:

— И что, никто из вас никогда не пытался сбежать?

— Зачем? — тут же в один голос спросили все шестеро.

— Ну как… свобода там?

— Ну… мы с рождения рабы, — как-то стыдливо признался один из них. — Мы родились здесь, жили здесь, работали здесь. Куда нам бежать?

— Да и был у нас один, который попал в рабство, вроде откуда-то с границы, — вспомнил Филс. — Солдатом вроде был. Так он и вовсе плакал, когда ему свободу дали. Говорил, что нигде и никогда так хорошо не жил, как у госпожи. Даже не знаю, что с ним теперь…

— И она его выгнала?

— Отпустила. Позволила собрать всё, что он накопил у себя за это время здесь, и отпустила.

Это называется выгнать.