Книга Небесный всадник. Том 2, страница 150 – Кирико Кири

И это меня смущало. Даже ночью я не сразу уснул, думая, почему? Почему я, хрен с горы, которому-то и мышку жалко убить, убил человека и ничего не чувствую? Все говорили, что ты испытаешь что-то, что первое убийство отпечатается в тебе на всю жизнь, ты будешь чувствовать смятение, ужас, апатию и кучу всего, но…

Единственное, что я почувствовал — это сопротивление меча, когда он втыкается в тело.

Ирис закончила раньше, успев порубить в два раза больше народу и потом ещё наблюдая за моими успехами.

— Ну как? — спросила она с интересом.

— Что как?

— Чувствуешь себя лучше?

— В плане? — никак не мог понять я.

— Лучше этого сброда? — кивнула Ирис на тела. — Что ты сильнее, быстрее? Что ты не человек, а небесный всадник?

— Не совсем… — пробормотал я.

— Значит скоро почувствуешь, — хмыкнула рыжеволосая. — Все проходят это пьянящее чувство силы. Потом привыкаешь, конечно, но когда в первый раз осознаёшь масштаб своих сил, понимаешь, какая пропасть между людьми и тобой, и что почти любой твой противник уже тебе не ровня… Эй, Тефея, помнишь своё первое чувство победы? — крикнула она мне за спину.

Тефея уже успела спешиться, оставив на входе сторожить дракона, и прогуливалась по уничтоженному лагерю.

— Да, помню.

— И что ты испытывала? — спросила Ирис с интересом.

— Безграничную власть над человеческой жизнью, — не смутившись, ответила та. — Вы закончили?

— Да, вот осматриваемся только, подсчитываем, сколько нарубил у нас Самсон.

— И сколько?

— Пятерых! Хорошее начало, да? — Ирис радовалась как за собственного ребёнка. — Натренируем его, и будет настоящим воином! А как характер закалится, и вовсе вырезать вообще всё живое!

По правде говоря, это не я отлично сражался — это противники дрались из рук вон плохо, а на мне была почти неприступная броня. Мне кажется, что они действительно были контрабандистами. Всё же в моём понимании пираты умеют сражаться… или просто мне так кажется. Как бы то ни было, будь здесь солдаты, да та же стража, так легко мне бы не было.

Зачистив лагерь, мы осмотрели содержимое лагеря. То ли воды остановились набрать, то ли дичи настрелять, но интересного, кроме небольших сбережений погибших, мы не нашли. Зато я обнаружил кое-что любопытное.

— Как ты думаешь, кому мог принадлежать такой большой лежак? — спросил я, кивнув на подстилку из веток и листвы, которая была длиной, как два я.

— Великан, — ни мгновения не раздумывая, ответила Тефея.

— А откуда у них великан? — спросил я.

— На предзакате (юге) есть великаны, как я слышала, — после некоторых размышлений ответила она.

— Не с предвосхода (севера)?

— Учитывая, что они с юга почти все, — бросила Тефея взгляд на труп, — вряд ли. Но это значит, что один враг ещё жив, и мы должны его отыскать, — после чего обернулась. — Ирис. Один враг ушёл.

— Ну как ушёл, так и нагоним! — крикнула та в ответ.

— Предположу, что это великан.

— Великан? Здесь?

— Да.

— Слушай, а что, если великан с предвосхода (севера)? — спросил я.

— Вряд ли есть какая-то разница, откуда он, — негромко и спокойно ответила библиотекарь. — Мы найдём и устраним его. Только предадим это место огню.

Всадницы явно отталкивались от правила выжженной земли. Ничего после себя не оставлять, кроме пепла и трупов, чтобы другим неповадно было. Жечь продолжала Ирис, укрыв всю площадь ледяным огнём, который лизал деревья, заставляя их рассыпаться, как будто стеклянные, после чего так же всё и затушила, оставив после себя только голую землю.