Книга Небесный всадник. Том 3, страница 90 – Кирико Кири

Тут особого секрета не было, однако я решил не упоминать ни о своих видениях во тьме, ни о словах этой твари, которая упомянула нашего старого знакомого. Не уверен, что я вообще должен был хотя бы в теории знать его язык, да и вопросы могут возникнуть лишние. Вроде моя тайна уже как секрет Полишинеля, однако лишний раз подогревать её я не хотел.

На следующий день я уже мог выйти на улицу, чтобы немного продышаться после довольно душной, пропахшей животным жиром и травами юрты.

Племя жило своей жизнью. Видно, что они решили встать на долгую стоянку. Тут и сушку для шкур и мяса натянули, и загоны организовали, и снег расчистили на участке. Когда я вышел, прямо передо мной пробежали дети, одетые в тёплые меха лишь частично, но это совсем карапузы. Те, что постарше, уже помогали взрослым разделывать дичь, что-то шить, мастерить или стирать.

Обычное племя, которое в холодное время года занималось всем, что могло помочь им выжить.

Я не отходил от входа в юрту, понимая, что я здесь чужак и даже случайное касание может стать причиной, чтобы меня прирезать. Лишь мельком окинул окрестности, чтобы сориентироваться, в какую сторону нам потом драпать, да и погоду оценить. Попасть в какую-нибудь пургу без всего мне хотелось меньше всего.

В этот момент мимо прошли две молоденькие девушки, которые скользнули по мне заинтересованным взглядом. Встретившись со мной глазами, они захихикали, отвернулись, пригнув головы, и ускорили шаг. Тут, конечно, на любителя, но всё равно миленькие.

Примерно прикинув собственные планы, я вернулся обратно в юрту, а уже под вечер сообщил знахарке, что собираюсь с утра валить куда подальше.

— Твоё дело. Ртом меньше — племени легче. Однако имей в виду, чужак, пока ты здесь — ты гость, и тебя никто не тронет, но когда покинешь нас, былые заслуги забудутся, а ты вновь станешь чужаком, — сообщила она с серьёзным видом, глядя на меня. — Подумай хорошенько, как долго ты протянешь в своём состоянии?

— А насколько со мной всё плохо?

— Отлежись ещё пару дней. Восстанови силы. И с утра, когда звёзды ещё будут в небе, отправляйся в путь. Возьми ездового волка, он домчит тебя до твоего дома. Пока никто тебя не выгоняет.

— Как тех орков?

— С ними другая история.

— Мне казалось, что вы враждуете.

— К сожалению, сложные времена требуют сложных решений, и когда наши племена обмелели, приходится объединяться даже с врагами, которых раньше ты бы убил, едва завидев. Теперь это вопрос выживания.

— А что-то произошло?

— Много чего произошло, — поморщилась женщина. — А теперь лежи и постарайся не попадаться никому на глаза. Незачем голодных волков дразнить. Не все желают тебе просто уйти своей дорогой.

— Сын вождя попытается объявить на меня охоту?

— Несомненно, он захочет с тобой поквитаться, но пока ты у меня, он не посмеет. Это моя юрта, мои владения, и сам вождь не вправе говорить мне, что надо и не надо. И в погоню ему будет наказано не бросаться за тобой, а он подчинится. Однако едва ты уйдёшь, обратно не вернёшься, а он будет в своём праве.

— Да понятно, — кивнул я.

Просто я отталкивался от идеи, что чем раньше, тем лучше, понимая, что здесь мне никто не друг. Они были теми, кто в другое время резал и съедал мне подобных, и сегодня меня лечат, а завтра прирежут здесь же в кровати. Это что-то типа волчьей стаи, которая тебя пригрела, однако что в голове у зверя и когда ты из друга станешь пайком, непонятно. Однако раз сама будущая шаманка говорит, что меня здесь никто не тронет (всё же далеко не последнее лицо в племени), можно и стоило отлежаться.