Книга Небесный всадник. Том 3, страница 83 – Кирико Кири

— Я пришёл забрать то, что принадлежит мне, — хриплый низкий голос покинул то, что ещё можно было назвать ртом.

Раз он явился так открыто из ночи, не прячась в тени, значит, не боялся встретиться лицом к лицу и был готов умереть за то, что считал своим. Они могли бы наброситься на него всем скопом и убить, однако уже одного этого было достаточно, чтобы дать ему право голоса.

Они уважали силу, а у него она была. Сила духа, а возможно, и плоти. И даже сейчас, когда та кровоточила, покрытая многочисленными синяками и ранами, когда половина лица была растерзана, а другая превратилась в опухшее мясо, он стоял перед ними. Не высказывал ни толики страха, окидывая присутствующих холодным взглядом тёмных, поблёскивающих во тьме, как у зверя, глаз.

Вождь встал.

Настоящая гора, мышцы, что были высечены годами страшных невзгод, шрамы на теле, что были летописью его великих побед. Он стал таким, потому что показывал свою силу раз от раза, и отмахнуться от того, кто бросал вызов — значит упасть в глазах своих же, и там лишь вопрос времени, когда у племени появится новый вождь.

— Ты пришёл бросить мне вызов? — его голос был спокоен и невозмутим, но в нём слышался гром небес.

— Я пришёл за ней! — ткнул он в их добычу пальцем. — Твой сын украл её у меня, подло и трусливо. Я пришёл, чтобы вернуть её.

— Это ложь! Она сама пошла с нами в обмен на твою жалкую жизнь! — вскочил сын вождя. — Если бы не моя добрая воля, ты был бы уже мёртв!

— Твоя добрая воля? — фыркнул тот, едва сдерживая смех. — Твоя добрая воля заключалась в том, что ты отъехал подальше от меня на своей сутулой собаке, испугавшись, что я могу тебя убить.

— Ты был на нашей земле. Наше право отнять твою жизнь так, как мы пожелаем, — произнёс вождь, на корню пресекая спор, который ни к чему не приведёт.

— Сегодня это ваша земля, а завтра, возникни такое желание, она бы стала моей. Если меня не остановили ваши постовые, меня бы ночью не остановил никто. Я бы перерезал всех в вашем же лагере, утопил бы его в крови. И тем не менее я здесь, и я не боюсь открыто требовать то, что было подло у меня украдено. Не ты украл у меня, а твой сын, значит, ему и доказывать, что он имеет право на то, что забрал.

И все взгляды перекочевали на сына вождя.

* * *

Драться с тобой⁈ Мля, да ты когда в зеркало смотрелся-то⁈ Ты же меня по снегу размажешь нахрен!

Естественно, вождя, который представлял из себя груду мышц, я хотел видеть меньше всего перед собой. Там вообще без шансов победить. Он мне одной своей лапой голову сплющит и сделает из неё лопнувший арбуз. Я сюда всё же пришёл не суициднуться, а вытащить Аэль.

Поэтому очень кстати здесь пришёлся его сынок, который три пятых и стащил. Он был и заметно поменьше отца, и явно не таким опытным убивакой, перед которым у меня были шансы. К тому же очень удачно его удалось приплести к разборкам, типа раз он украл, то и должен доказать, что имел на это право. В их глазах это должно выглядеть логично, а мой выбор не трусостью, а справедливостью.

Хотя какая трусость? Выбирать противника себе под стать вообще-то вполне себе нормально! И они даже не представляют, сколько стоит мне сил сейчас стоять в центре всеобщего, совсем недружелюбного внимания и говорить спокойным голосом, не дрожа всем телом. Потому что внутри меня трясло. Трясло так, что приходилось сжимать челюсти, чтобы они не стучали.