Книга Под драконьей луной, страница 86 – Робин Слоун

Мне представляется аппетит, ненавистный и неутолимый: к фигуре, к архетипу, который станет ключевым в запутанной истории.

Например, к Ариэлю де ла Соважу.

— И что они сделают с мальчиком? – раздается голос из двери: Альтисса! – Съедят его?

Никто не приветствует ее бурно – мы знаем, что она терпеть такого не может. Вместо этого мы притворяемся, будто она была здесь с самого начала, будто мы знали, что она придет. Но видеть ее – счастье. Огромное счастье.

— Думаю, мы на верном пути, – говорит Траваньян. – Кусочков головоломки недостает, однако действия волшебника выдают его замысел. Он создал архетип – или попытался создать. Зачем? Потому что драконы алчут сюжета и отзвука – подтверждения мифа. Если это так, возможно, Ариэль де ла Соваж в каком-то смысле будет для них неотразим.

Возможно. Пока еще я не могу сообразить, как живой, дышащий мальчик с Земли вписывается в безжалостные интриги драконьей Луны. Однако мои объекты прочли все книги в магазинчике, и я, перебиравший томики на полке, впитавший их сюжеты, знаю:

Архетип обычно гибнет в конце.

— Я радуюсь, что пошел с вами, – сказал Кловис. – Обычно я иду по знакомым дорогам. Я перемещаюсь. Я всегда перемещаюсь. Однако в этом путешествии я увидел много нового и неожиданного. Мне жаль, что я не буду его помнить.

Ариэль нахмурился:

— О чем ты, Кловис?

— Я растратил последние запасы энергии. После долгой ходьбы и передачи сигнала… я истощен. Мы далеко от дороги, и я не я. Ничего из пережитого мною здесь я помнить не буду.

— Даже если твой аккумулятор сядет, мы заберем тебя с собой. В Кроме Вариа ты сможешь зарядиться снова…

— Ах, Ариэль де ла Соваж, я – процесс. Я живой. Если я остановлюсь, меня нельзя запустить снова. Я лишь тогда я, когда говорю с собой, напоминаю себе о том, что знаю. Я – цикл обратной связи. А здесь цикл мал. Ох! Мне страшно!

— Кловис! – вскрикнул Ариэль.

Дурга села рядом с роботом на корточки.

— Ты хочешь сказать, что пожертвовал собой, чтобы вернуть меня на Землю?

— Я просто забрел слишком далеко.

— Нет! Он тебя позвал, – объяснил девочке Ариэль. – Он шел и шел. Он подключился к антенне… больше никто не сумел бы этого сделать. Только Кловис, один в целом свете.

Девочка положила ладонь роботу на грудь.

— Я бы когда-нибудь умерла во сне. А вместо этого я здесь, готова действовать, и все благодаря тебе. – Она помолчала. – Сейчас я начну рассказывать историю. Для того-то я и здесь – рассказать историю, которая изменит мир. К этому меня готовили.

Кловис зажужжал:

— Я любопытствую услышать твою историю.

— Нет, – ответила Дурга. – История, которую я расскажу миру, будет ложью. О да. Я расскажу любую ложь, какая потребуется. А тебе, дорогой Кловис, я расскажу правду.

Робот радостно зажужжал.

Девочка села рядом с ним, очень прямо держа спину. Она повелевала пространством вокруг себя. Воздух как будто светился.

— Слушайте, вы оба. Больше я этого не скажу. Меня зовут Рокея Дурга Дарвин. Я родилась в Сан-Франциско, прекраснейшем городе мира. Мой отец, Амитав, был певцом. Он был милый, бестолковый, очень красивый. Моя мать, Эмили, работала экологом. Они познакомились на озере Туларе, на яхте, где были в качестве гостей. Мой отец влюбился.

Кловис одобрительно загудел.