Онлайн книга «Песнь Первого клинка»
|
«Пожалуй, даже больше, чем у меня есть при себе», – подумала Шаска с тревогой. Если и правда окажется, что за ее поимку предлагают больше, чем она может заплатить капитану корабля, – пиши пропало. Она шагала, стараясь отбросить печальные мысли. Какой смысл сейчас думать о том, как выбраться из Тукора? Сначала нужно до него добраться, а пока это только лишние волнения и тревоги. Шаска решила заняться своей внешностью. С оливковой кожей и ярко-голубыми глазами она ничего не сможет сделать, но можно хотя бы отстричь волосы, и сейчас как раз был самый подходящий момент. У ручья Шаска достала нож и прядь за прядью отсекла свои блестящие каштановые локоны. Закончив, она засыпала волосы землей и камнями, чтобы отбить запах, и двинулась дальше. Оголенная шея сразу же замерзла. Шаска вздрогнула и провела рукой по коротким волосам. Прикосновение вызвало глухую боль в сердце. И воспоминания. Это был ее первый день в Ивовом холме после того, как ее нашли в поле всю в синяках и избитую. Ее привезли на ферму, и Ллана помогла ей смыть грязь. — Какие у тебя красивые волосы, – восхитилась Ллана, стоя позади Шаски, пока та вытиралась и расчесывала спутанные пряди. Первые слова, которые Шаске сказала Ллана, так запомнились ей. Может быть, потому, что именно они и связали их. Ллана любила делать Шаске разные прически и постоянно выдумывала что-то новенькое. Так они подружились, и Шаска начала ей доверять. Но теперь у нее не было волос. Она лишилась всего. Уже вечерело, когда Шаска услышала чьи-то голоса. На поляне среди деревьев мужчины валили сосны и рубили дрова. Их было человек десять – высокие и сильные. Шаска осторожно обогнула поляну, стараясь, не попасться им на глаза, и вдруг услышала, как мужчины поют. Красиво, низкими голосами. Шаска не сразу поняла, что плачет. Она присела на мягкую, согретую солнцем траву между валунами. Ветерок стих. Шаска сидела и слушала. Потом стерла с щеки одинокую слезинку и поняла, почему плакала. «Деревенские пели эту песню в поле», – вспомнила она с грустной улыбкой. Эту мелодию Шаска часто слышала на пастбище, и она запомнилась ей, как и многие звуки и запахи в Ивовом холме. Она закрыла глаза, предаваясь мечтам, опять представила себя в деревне. «Увижу ли я их снова? – подумала она. – Что будет с Оррином и Лланой? Они ведь не возьмут на себя вину за то, что я сделала? Я не прощу себя, если с ними что-нибудь случится…» Песня утихла, унося с собой мрачные мысли Шаски. Она открыла глаза и поняла, что заснула. Стук топоров стих. Шаска лежала в тени. Солнечный свет карабкался по скалам. Тело затекло, левая нога опять заныла. Шаска тихонько застонала, встала и потянулась. Посмотрела поверх камней на деревья – не видно ли кого. Но лес молчал, погружаясь во тьму. Скоро надо будет искать место для ночлега, чтобы не замерзнуть. Шаска поспешила дальше, прихрамывая на левую ногу. Лесорубы остались позади. * * * Вскоре лес начал редеть, земля изгибалась, точно застывшая морская волна. Кое-где виднелись скалистые выступы, холмы становились все более пологими и переходили в мягкие вересковые пустоши. Спрятаться там будет сложно, но выбора не оставалось – надо идти дальше. Шаска вспоминала все, что знала об этой части Тукора. Говорили, пустоши тянутся на много миль и занимают большую территорию на севере королевства. А еще в этих местах в основном занимались земледелием, вдобавок разводили овец. Именно эти края обеспечивали шерстью почти весь север. Овец здесь даже больше, чем людей. |