Книга Песнь Первого клинка, страница 321 – T. C. Эйдж

«Как знать, – подумала Шаска, вспомнив всех тех, кого он истязал, изуродовал и в конце концов убил. – Моя жизнь – невеликая цена за то, чтоб избавить от него мир».

Мэриан поднялась на ноги, протянула руки и помогла Шаске встать.

— Пойдем, – сказала она. – Мы сможем обсудить все это позже и придумать план. А пока давай забудем обо всем плохом и просто насладимся вечером. – Ее прекрасное в своей суровости лицо озарила добрая улыбка. – Думается мне, Ларк уже добавил к своей балладе несколько новых куплетов. Пойдем послушаем?

Шаска усмехнулась. Мысль о том, чтобы присоединиться к веселью в большом зале, вдруг стала куда заманчивее. Скоро ей предстоит столкнуться с огромной опасностью, но наличие плана, пусть и расплывчатого, помогло ей собраться и даже немного успокоиться.

— И наверняка в них королю Джаниле приходится совсем несладко? – на удивление беспечно спросила Шаска.

— Думаю, да. И я уверена, что других он тоже не оставил без внимания. Возможно, даже прошелся по лорду Кастору. – Она улыбнулась. – Нас ждет отменная брань и реки выпивки. Так что, присоединимся?

Шаска кивнула.

— После вас.

Они спустились в просторный зал. Мэриан оказалась права: каж-дая следующая песенка оказывалась еще забористее предыдущей, а эль и вино лились рекой. Шаска присоединилась к всеобщему веселью: смеялась, пила и даже пела. В академии ее учили подражать аристократам и играть роль благородной девушки, но в конце концов, по крайней мере сейчас, ей предстоит сыграть куда более знакомую роль – служанки с Юга, которая понятия не имела, что она Сталерожденная.

Какая ирония. Она боялась, что не сможет изобразить благородную девицу: что ее выдаст акцент или что она допустит какую-то ужасную ошибку прямо посреди приема. Но это было нечто другое.

К этой роли она готовилась всю свою жизнь.

Ранульф Шектон глубоко вдохнул свежий морской воздух. Помимо кожаного плаща, хлопающего на ветру, на нем были коричневые бриджи и рубаха, непромокаемые ботинки из китовой кожи и камзол – тоже из китовой шкуры, чтобы беречь тепло. Опытный путешественник Ранульф прекрасно знал, как одеваться в любых условиях. Снаружи царили холод и сырость, но он был готов справиться и с тем и с другим.

Он стоял на баке громадной каравеллы, а прямо перед ним, поблескивая в свете луны и звезд, простирался безмятежный океан. На востоке грозной тенью возвышались пики Талых гор.

Они покинули Бледную скалу на рассвете. Шел пятый день их путешествия из Талана, и Ранульф провел бóльшую часть этого дня, пристально изучая корабль Винсента Роуза. Он восхищался его красотой и изяществом, прочностью конструкции, качеством парусов, плавностью хода и высокими мачтами.

— Ну что, одобряешь? – спросил Роуз, заметив, как Ранульф рассматривает позолоченную носовую фигуру в виде прекрасной обнаженной женщины. – Ты же знаешь, как я ценю мнение старых товарищей. Если найдешь какой-нибудь недостаток, скажи. Я велю спустить шкуру с корабельного мастера – по кусочку за каждый изъян.

Разумеется, это была шутка, но сообщать о небольших недостатках, которые позже все же нашлись, Ранульф не стал.

Его каюта впечатляла не меньше: просторная, элегантно обставленная – похоже, ему досталось лучшее место на корабле, не считая каюты самого Роуза. И хотя в святая святых торговца его пока не допускали, можно было предположить, что она вполне соответствует эксцентричному вкусу своего хозяина.