Книга Истинная роза северных варваров, страница 41 – Татьяна Бэк

Хеймдар не шелохнулся, но его дыхание на миг замерло.

— Глупость, — буркнул он, но без привычной ярости, скорее устало. — Ты всегда был другим. Не хуже, просто другим. Ты мог просчитать путь оленя до того, как он его выберет, умел уговорить самого упрямого старейшину на то, что было нужно клану. А я только бить умел. И драться, не зная, как ещё доказать свою правоту.

— А это разве не главное для вождя? — в голосе Хельги прозвучала горечь. — Сила, которую все видят и которой боятся.

— Страх — плохой советчик, — мягко сказала я. Ярлы синхронно повернули головы в мою сторону. — Страх заставляет слушать шёпот из тумана. А уважение нужно заслужить. И ты, Хельги, его заслужил, иначе воины не пошли бы за тобой в эту авантюру с Каином. Они видели в тебе вовсе не слабость, а возможность, — жажду силы для рода.

Я искренне говорила то, что чувствовала, то, что видела в глазах молодых воинов, когда Хельги вёл с ними свои тихие беседы.

— Роза права, — глухо произнёс Хеймдар. Он откашлялся, словно слова давались ему тяжело. — Я завидовал тебе: твоей способности видеть то, чего не вижу я, твоему холодному уму. Я боялся, что когда-нибудь этот ум обернётся против меня. И когда ты позволил тому… существу… поставить на себе метку, подумал — вот оно. Началось.

Хельги медленно открыл глаза и посмотрел на брата. В темноте их взгляды встретились, и впервые за много лет в них не было вызова или ненависти. Было взаимное, тяжёлое понимание.

— Я думал, ты презираешь меня за слабость, — прошептал Хельги.

— Я презирал тебя за глупость, — поправил Хеймдар. — За то, что позволил себя обмануть. Но слабость… — он замолчал, подбирая слова, — слабость есть у всех, даже у меня. Особенно у меня. Когда увидел, как тебя тащат к той дыре, то не испугался за род. Я испугался, что потеряю брата. И останусь… один.

Это признание, вырванное из самой глубины, повисло в воздухе. Это было обнажение уязвимой сути бесстрашного исполина, сурового варвара, который всю жизнь строил вокруг себя неприступную крепость.

Я почувствовала, как по моей груди, где был наш общий символ, разливается тепло. Это не было похоже на жар страсти, скорее — на умиротворяющую волну. В этом ощущении была наша общая эмоция: смесь облегчения, боли, понимания и зарождающегося, хрупкого доверия.

Не думая, я протянула руки: одну — к Хеймдару, другую — к Хельги. Мужчины не удивились. Хеймдар взял мою руку в свою, его ладонь была шершавой, тёплой. Хельги положил свою руку поверх наших. Его шрам, уродливый и выпуклый, коснулся моей кожи, но это прикосновение больше не было отталкивающим. Оно было частью моего истинного. Частью нас.

В этот миг что-то изменилось: трещина в той стене, что сами воздвигли между собой — из гордости, страха, непонимания, — дрогнула и стала рушиться. Мы сидели в полной темноте, в каменной ловушке, чудом избежав гибели, но впервые за долгое время мы были не тремя одинокими островами, а единым целым.

И тут я почувствовала слабый, едва уловимый толчок под ладонью, которой касалась холодного пола пещеры. Это было что-то яркое, живое, упрямое. Я инстинктивно прижала ладонь сильнее, сосредоточившись не на страхе и не на боли, а на новом, общем чувстве связи, на волне тепла от нашего тройного рукопожатия.