Книга Развод. Убью мужа, страница 87 – Анна Королева

Только когда за мной захлопывается дверь ангара, я позволяю себе глубокий вдох.

Два часа.

Этого более чем достаточно, чтобы похоронить всю их с Морозом схему.

И похоронить его самого.

Я достаю телефон.

Два часа.

Ровно сто двадцать минут уходит на то, чтобы превратить схему Влада «Палача» и Юрия «Мороза» в цифровую пыль. Данные из Риги — подставные фирмы «Krasta Metal», транзитные партии под видом металлолома, счета в трёх офшорах, имена латвийских «партнёров» во главе с Кристапсом — всё это всплывает наружу, как труп из болота. Я передаю координаты складов, номера фур, расписание «рейсов». ФСБ срабатывает молниеносно. Пока Крутов орёт в трубку, координируя зачистку в Риге, я уже стою у ворот того самого ангара. За моей спиной — два чёрных микроавтобуса «Урал» с бойцами группы «Альфа». Бронежилеты, шлемы с забралами, бесшумные «Винторезы». Холодный ветер гонит по асфальту мусор и первый снег.

— По плану, «Жнец»? — спрашивает командир, его голос в микрофоне звучит механически.

Я киваю, не отрывая глаз от тяжёлых ржавых ворот ангара.

— Без шума. Главного стараемся брать живым.

Бойцы растворяются в сумерках, как тени. Через минуту — короткая очередь из бесшумного автомата по замку, и ворота с грохотом распахиваются.

— ФСБ! Руки вверх! Никто не двигается!

Хаос длится три секунды. Люди Влада, застигнутые врасплох за картами и водкой, замирают. Один тянется к «Стечкину» — получает прикладом в висок и рушится без звука. В центре этого ада, на своём кожаном «троне», сидит Влад «Палач». Его лицо белее снега за окном, но глаза горят чистой, нечеловеческой ненавистью. Он смотрит только на меня. Пистолет лежит у его ног — он даже не пытается схватить его.

— Ты... — выдыхает он, и слово звучит как плевок. — Сука... Падла ментовская... мразь!!!

Я шаг за шагом подхожу к нему, игнорируя стволы «Альфы», наведённые на его людей. Воздух густ от запаха пота, страха и дешёвого табака.

— Схема мертва, Влад. Рига — под колпаком. Кристапс уже поёт, — мой голос звучит ровно, как лезвие.

Влад вскакивает, трясётся от ярости. Слюна брызжет с его губ.

— Думаешь, это конец?! Я тебя найду! В тюрьме, на зоне, через десять лет — я ВЫРЕЖУ ТЕБЯ! — Его пальцы скрючены, будто вцепляются в мою глотку. — Сначала отрежу твои руки, потом попорчу эту мразотную смазливую рожу! А потом... — он склоняется ко мне, и его шёпот звучит громче крика, —...потом отдам тебя своим зекам. На десять дней. Они сделают из тебя то, во что даже твою шлюху не превратят! Ты будешь молить о смерти!

Я не отступаю ни на миллиметр. Запах его безумия — дешёвый одеколон, коньяк и что-то кислое, больное — ударяет в нос.

— Успокойся, Влад. Твои угрозы — воздух, — я беру наручники из рук бойца. — Руки за спину.

Он рычит, как зверь, но «Альфа» быстрее. Два бойца скручивают его с профессиональной жестокостью, пригвождают лицом к холодному верстаку. Металл браслетов щёлкает, сжимая его запястья. Он воет, брыкаясь:

— Жнец! Я тебя достану! Клянусь! Даже за решёткой найдутся те, кто сделает с тобой и этой шлюхой...

Я наклоняюсь к его уху. Так близко, что вижу каждую пору на его грязной коже, каждый капилляр в налитых кровью глазах.

— Запомни свой последний взгляд на свободу, Палач. Больше ты её не увидишь. И ещё, я очень злопамятный. Зря ты тогда дернулся и на меня, и на Ладу. Прощать я не умею.